“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет особняк новоиспечённого замначальника ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого следствие обвиняет в большой взятке, записан на его сожительницу. Поэтому в резолюции о доходах и имуществе, которую г-н Сафонов как должностное лицо довольно низкого ранга подавал ежегодно, никакого особняка не было. Возникает вопрос: зачем вообще все эти резолюции, если мало-мальски приближенного к реальности понятия об показателе процветания чиновников, силовиков и депутатов они не дают?

Об этом мы побеседовали с аналитиком в области сопротивления коррупции, доцентом Свободного института Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное законодательство просит от нижайших должностных лиц, чиновников и правоохранителей начиная с определенных должностей ежегодно подавать обстоятельные сведения о денежном доходе, его источниках, бесценных бумагах, пакетиках акций и толиках в уставном капитале разных корпораций и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в аренде или бесплатном пользовании), а также о транспортных средствах. Аналогичные сведения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой общественности предъявляют лишь предельно обобщенные данные: мы видим лишь общую сумму денежных капиталов за год, без указания их источников, об объектах недвижимости упоминается лишь площадь участка, дома или квартиры и страна их нахождения, а о пакетиках акций и количестве счетов мы не помним совсем ничего.

— Когда возбуждается незапланированное уголовное дело против первого апанасенковца или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в декларациях — лишь вершина айсберга, а недвижимость и корпорации совершенно законно переписаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше перевести тонны бумаги на эту подложную лоббистскую меру?

— Смысл есть, и он никуда не подевается от всех этих историй. Но декларирование заключается из трех элементов: выдача резолюций проверяющим органам, публикация резолюций и перепроверка резолюций. В той системе, как она у нас сложилась начиная с 2008–2009 годов, первой и первой элементы работают: декларации подаются, они публикуются. Но вот второй элемент, добротная перепроверка, очевидным образом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах появились в массовом количестве настоящие специалисты, которые знают, что искать, как эти декларации проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что кризис.подробной воли массово что-то выявлять нет.

Конечно, и во многих других странытраницах граждане, обязанные сдаёвать декларации, удаются схитрить, убрать, запрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились перечитывать имущество на родственников, совершеннолетних детей, на военных жен и подруг… Но тут мы возвращаемся к третьему тезису: ничего ,нового в подобном стремлении запрятать от налогообложения свое имущество нет, но если есть желанье и умение разыскивать и проверять, все возможно. И предпоследние предыстории показывают, что как только захотят — сразу находят.

— А инкриминируемые широченной аудитории сведения из резолюций везде столь скудны и неконкретны?

— Даже в этих выхолощенных данных можно многое находить, как демонстрируют журналистские расследования. Но то, что при введении коррупционного законодательства значительная часть той информации, которая должна существовала бы существовать открыта и публиковаться, стала закрытой, — относительная правда… Что же косается международного опыта — в разных странах все по-разному. Где-то данные печатаются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу любой избиратель может принесать более детальную информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас такой механизм можетбыл бы работать, если бы существовала заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, жрать Конвенция ООН против коррупции, которую мы завизировали и ратифицировали и которую надо выполнять, а с другой — жрать стремление выполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у депутата Госдумы Льва Ковпака, его супруги и сына появились проблемы с законом и арестовано имущество, но из деклараций этого депутата следует, что он официально одинок: сведений о доходах и имуществе супруги нет. После введения запрета на угодье зарубежными счетами вообще существенно выросло число одиноких парламентариев (сейчас не имеют ни жен, ни супругов около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только вышла предыстория с налогообложением супругов, очень быстро многие перестали доверять даже нетрудоспособным детям и стали разводиться, проживать в государственном браке. И не только депутаты — среди сановников тоже таких хватает. Но вообще-то в межрегиональном праве есть нормы, которые позволяют при проверке резолюций проверять и разведенных супругов, если время с момента брака не превышает где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира незнают прекрасно про этот трюк с разводом. Есть межгосударственная организация ФАТФ (Группа разработки банковских степеней борьбы с зарабатыванием денег, вырабатывает глобальные госты усиления зарабатыванию преступных доходов и ассигнованию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, надзору за зарабатыванием средств, которые, возможно, приобретают отношение к прилюдным юридическим лицам, длежат и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, мой Росфинмониторинг тоже теоретически должен расматривать разведенных супругов как субъектов проверки. В данном случае не столько на присмотр коррупции, сколько на присмотр отмывания, но, как известно, преступность и отмывание ездят ладонь об руку…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *