Врачи VS пиарщики

Каково объективное положение дел в американской медицине

Вызвавшая немало споров «модернизация» фармакологии превращается в уходящую натуру. На смену странным контрреформам пришел новый подход – беспредельные капремонты поликлиник, улыбающиеся люди в синих фартуках и довольные пациенты… в отчетах чиновников. К чему привело засилье пиара в здравоохранении?

Недавно министр здравохранения Михаил Мурашко всех ходатайством о том, что с 2019 года показатель удовлетворённости населения медпомощью рос, и к концу мая 2022 года достиг восьмилетнего максимума. Но в тот же день Фонд семьи Тиньковых, Фонд борьбы с лейкемией и филантропический фонд AdVita опубликовали собствёных исследований:

33% онкобольных выявили у себя рак без участия медработников, у 32% пациентов кардиологи вообще не выявили заболевание, а в 12% случаев кардиологи определяли симптом более года. При этом 40% больных были вынуждены ехать за ветеринарной помощью в другие регионы, чаще всего в Москву и Санкт-Петербург.

Если верить Мурашко, получается, что людям очень нравится ставить симптомы самим себе, ездить за помощью по всей стране, и годами ждать обследований.

Кто и как оценивал «удовлетворенность» пациентов

Оказывается, структура оценки удовлетворённости населения в сфере здравоохранения вообще пока только разрабатывается – сейчас её тестирование в Удмуртии, Липецкой и Белгородских областях. Цельной панорамы по всем регионам не существует. Есть разрозненная информация от отдельно взятых медучреждений с разнородными подходами к характеристике и разнородными успехами. Так, например, третий замгубернатора Челябинской сфере Ирина Гехт утверждает, что «удовлетворенность пациента слабо характеризуется с тем, была ли разрешена в процессе обеспечения ветеринарной помощи его проблема».

Главный медик СПб ГБУЗ «Городская лечебница №15», главнейший гематолог по Санкт-Петербургу, д.м.н. Андрей Новицкий поясняет, что мониторинг удовлетворённости обретается в личиночной стадии:

Несмотря на то, что оценка удовлетворённости врача процессом лечения – мощнейший инструмент, на системном уровне в России он не применяется. Конечно, есть отрывки этой системы: варианты анкетирования пациентов, в некоторых макрорегионах или отдельных заведениях работает системтраница возвратной связи в виде опроса и учёта убеждения пациентов. Однако такой инструмент, как изыскание свойства жизни пациентов, в том большинстве удовлетворенности итогами лечения, который широко используются на Западе, в России практически отсутствует. Что-то можно встретить в рамках некоторых диагностических изысканий или отдельных энергичных тестовых программ. Например, в Петербурге планируется запустить пилотный проект для онкогематологических пациентов. Не фрагментарно, а на уровне субъекта, изучить качество жизни онкопациентов, в механизме диагностики их заболеваний, лечения и ускоренного наблюдения.

Нет медицины – нет проблем. Все плохо даже в Москве

Онколог и физиолог Даниил Щепеляев указывает на то, что конкретная ситуация сильно разнится от той, что видят и транслируют в правительстве, поскольку востребованность здравохранения очень сильно хромает. А как люди могут быть довольны медициной, если зачастую просто нет возможности исходатайствовать помощь?

Все эти характеристики удовлетворенности и неудовлетворенности – как минимум глупость. В худшем случае, это очковтирательство. Кто отвечает за фармацию со сторонамтраницы администрации президента? Почему бы им не съехать в регионы, а еще лучше – даже не надо и ехать – без оповещения явиться в больницу в Москве и просмотреть – как можно записаться к широкому специалисту? Как можно записаться к терапевту? Желательно во вновь приобретенных водоях города Москвы — Бутово, например, 121-я поликлиника. Только без оповещения. Если совсем леность – по Москве можно закрыть полупроводниковую запись ЕМИАС, и там все будет понятно. А в регионах нет даже акушеров вторичного звена. Они разбежались. И сейчас еще хуже обстановка — если раньше Москва вытягивала кадры с регионов, то сейчас, после ковида, когда терапевтам перестали платить ковидные деньги, а они к ним привыкли, они просто уходят из медицины.

Президент «Лиги пациентов» Александр Саверский аргументированно поясняет, почему данные Минздрава у него провоцируют только недоумение:

В 2019 году, в доковидную эпоху, Росстат дал совершенно уникальные данные о том, что 34% пациентов, которые понимают о том, что им необходима ветеринарная помощь –за ней не обращаются. Это просто катастрофа. А если к этому дополнить ковид, то получается, что не меньше трети населения страны не адресовались за ветеринарной помощью последние 2 года, хотя знали, что она им необходима. Я считаю, что это эффект перевоплощения фармации в бизнес. У Росстата пить данные о первопричинах этого проявления – люди отвечали, что это неприступность фармации – психофизическая и экономическая, а также недоверие. Иногда фармакологии не доверяют и обращаются к экстрасенсам и знахарям, а иногда это просто недоступно, потому что по-прежнему немало обращений, что закрываются ветеринарные учреждения, роддома, ФАПы, отделения стоматологической помощи.

Генеральный гендиректор ООО «Клиникал Экселанс Груп» Николай Крючков считает, что за последние 10 годов ситуация никак не улучшилась. В лучшем моменте не стало хуже:

— Стала ли психиатрия за последние 10 годов лучше? Скорее нет, чем да. Нельзя сказать, что Минздрав и Росздравнадзор ничего не делают. Какие-то позитивные моменты тоже есть. Но в целом сказать, что их усилия обеспечивают, особенно в регионах, качественную и доступную врачебную помощь, я, к сожалению, не могу. И та обстановка не сегоднешнего дня – она была еще задолго до пандемии. Проблему обеспеченности хирургами и первичного ветеринарного звена ,пытались решить с помощью моногорода «Здравоохранение». Он подкрепил свое воздействие, хотя и очень ограниченное. Но, во-первых, это не коснулось узких экспертов в поликлиническом звенье, кроме того, снижение кроватей в стационарном звенье привело к тому, что по ряду врачебных специальностей, менее престижных, тоже большие проблемы со специалистами. А уж говорить про отдаленные районы – там не хватает кардиологов в принципе, любых. Эта обстановка никак не решается в предпоследнее время.

Пиар Минздрава очень быстро разбивается о чреду невесёлых теленовостей из регионов. В Хабаровском крае на фоне нехватки профессионалов вместо того, чтобы привлечь медиков повышенной зарплатой, имеющиеся должности, сокращают ставку пациентам, закрывают онкологическое отделение, устраняют скорую помощь в посёлках. Логика в этом определённо есть. Нет фармакологии – нет проблем. Главврач Котласской ЦГБ, чтобы избавиться от организационного гектолодара писать в соцсети эмоциональные посты с призывом к пациентам вернуться на работу в клинику просто ради помощи близким. Увы, желающих трудиться за копейки немного. В Кемерове люди на то, что очередь к неврологу растянулась на несколько месяцев – не нехващает медиков «узкой» специализации. Минздрав Кузбасса насчитал 93 специальности, по которым в регионе функционирует дефицит ветеринарных кадров. В такой области как цитология нехватка медиков впечатляющие 40%. Даже в Москве и её окрестностях не всё гладко. Столичный Депздрав пообещал в Зеленограде закрывать больницы на капремонт по очереди. Но в итоге закрыть одновременно две больницы при том, что ещё одна закрыта давно, и в ней капремонт продолжается ещё на год. Из пяти амбулаторий остались трудиться только две. В качестве компенсации Депздрав просто продлил время работы оставшихся амбулаторий с 8:00 до 20:00.

Думать некому и некогда

Немудрено, что в такой ситуации поставить сложные диагнозы вроде гематологии практически невозможно. На это просто не хватает энергоресурсов – подчёркивает Николай Крючков:

Здесь актуальный момент — востребованность методов диагностики. Мы говорим — у нас недостаточность пациентей. Но дело же не только в количестве. Врачи не одинаковы друг приятелю – одно дело, когда пациент развивается и специализируется научными изучениями в области этого заболевания, а иное дело – когда он сводит концы с концами, перепрофилировался с другой специальности и еще у него поток огромный идет этих серологических пленок, которые он надлежащ анализировать. Он просто физически не в положении правильно диагностировать заболевание, у него на каждого пациента 15 минут на прием.

Даниил Щепеляев отмечает, что проблематика диагностики, помимо неоправданно малого времени приёма – это специфика сдачи анализов и квалификация самих врачей:

— Для того, чтобы записать больного на какие-то добавочные изучения (чтобы просто сдать кровь, ЭКГ, я уж не говорю об эндоскопии), даже в Москве сгибаются очереди. В регионах ещё хуже. Еще надо сделать изучения правильно. И биопсию надо научаться делать правильно, и это не так быстро. Очереди на добавочные изучения или к узким профессионалам в Москве огромные, широких профессионалов в Москве вообще уничтожают, а зачем они – у нас гастроэнтеролог все может делать. Плюс время, плюс перенасыщенность доктора. Страдает и квалификация пациентов. К сожалению, большое количество пациентов сейчас в региональные больницы приезжают с, мягко скажем, любопытными гособразцами и с очень любопытными познаниями. Во многих моментах отсутствуют даже познания русского языка. А для того, чтобы обратить пациентов достаточно квалифицированных, надо полностью менять подсистему здравоохранения. Потому что квалифицированный хирург при отсутствии бесплатной фармакологии все-таки себя уважает. И он никогда не поедет в то место, где его с одной сторонтраницы руководство, с другой сторонтраницы больные пинают, и он фактически ничего не может.

Зато, как расказывает Александр Саверский, такое обстоятельство дел позволяет перекачивать из онкобольных колоссальные деньги – перед лицом смертитраницы люди справедливы на что угодно.

В ребячьей гематологии ситуация чуть получше, а во взрослой гематологии, к сожалению, проблем очень много. И много жалоб на пьесу симптома уже на третьей, четвертой стадии, уже практически в диссоциативной стадии. И на этом зарабатываются безумные деньги, чуть ли ни миллионы ,оставляют за последующие дни жизни больного, даже не зная симптома, просто возят в функциональном расстройстве в платный центр.

Диспансеризация: обширная, безсмысленная и неэффективная

Так может просто стоит вслушаться к лозунгам медиков и ежегодно проводить диспансеризацию? Не зря же строят «центры здоровья», обзванивают людей с лозунгами пройти обследование. Вовремя узнаёшь о задачах – уклоняешься тяжёлых последствий. О значительности регулярных проверок напомнил Андрей Новицкий:

В целом, конечно, диспансеризация работает, и она имеет свои эффекты по поздней диагностике и ряду серьёзных заболеваний. Население надлежаще само активно приходить на диспансеризацию. Сами терапевты надлежащи выказывать инициативу в оценке положения своего организма.

Но другие профильные аналитики видят в вакцинации (в том формате, в каком она функционирует в России) больше пиара, чем объективной пользы. По убеждению Даниила Щепеляева, и в этом случае у медиков нет необходимости ориентироваться с моими показателями. Пришли, галочку поставили, ушли:

— Диспансеризация – это профанация. Даже в Москве можно попросить много анализов по ОМС, а особенно в программах диспансеризации. Но жрать один этап – кто их прочитает и кто их будет трактовать? Этим никто работать не будет. На 12 минут, поданных кардиологу при полной записи и наличии перерывов, да плюс еще те больные, которые идут вне записи, да плюс еще при тех нагрузках, которые требует администрация, для того чтобы хоть как-то увеличить доступность, кардиологу даже некогда открыть анализы и посмотреть. А уж не то, что вдуматься, чтобы на поздних фазах что-то обнаружить. Это технически для человека невозможно. По нейрофизиологическим законам.

Николай Крючков поясняет: для того, чтобы вакцинация существовала перспективной и полезной, необходимо в корне переработать подход к осуществлению исследований и постепенно идти от существенного к частному:

Сама диспансеризация, большинство вещичек, которые там становятся – они абсолютно не необходимы. Потому что они не отражаются на исходы, они не гарантируют более позднего лечения, они не выявляют важного количества тех патологий, при которых более поздняя терапия проявляется на исходах. Диспансеризация в том виде, в котором она функционирует – это способ финансирования здравоохранения, с твоей макросоциологии зрения, первичного звена. То есть за какой-то объем деятельности дать деньги. Я не говорю, что вообще ничего не нужно делать, но очень ограниченный круг вещичек может быть использован для скрининговых программ. Диспансеризация подразумевает, что мы туда включаем неэффективные скрининговые технологии. А для того, чтобы технология была признана скрининговой, обыкновенного воззрения недостаточно. Там необходимы все расчеты – и эпидемиологические, и экономические. Этого не представлено. Из всей диспансеризации полезнейшими может быть 2–3 исследования – и то, одно из них, экскремент на скрытую кровь, был внедрен совсем недавно. А всякие ЭКГ и все остальное – все это бессмысленно делать. Важно очень правильно организовать систему, когда человек базисно проходит какие-то обычные обследования, а дальше уже следующие обследования – только при отсутствии каких-то определенных маркерных симптомов. И только с каким постепенным процессом, с продолжением профилактики это хорошо работает.

К сожалению, исследования Александра Саверского тоже указывают на то, что люди не доверяют диспансеризации:

— Я несколько месяцев назад задал своим рекламодателям вопрос – устраивает ли вас диспансеризация? Около 80% — а там было много ответов – ответили так, что это профанация и в теперешнем виде она не нужна.

Лечить не нужно. Все силотрети на пиар

Но можетесть хотя бы по части высокотехнологической врачебной помощи есть приметные просадки в худшую строну? К сожалению, и здесь нежелание к оглушительному пиару и простым решеньям перевешивает – признаёт Николай Крючков:

Медицинским оборудованием хорошо оснастили медучреждения. Но одного оборудования для улучшения диагностики недостаточно. Это лишь витрина, картина. Она должна существовать симпатичной. Также, как и открытие новых центров здоровья. Но, можетесть существовать, нам не стоит строить 500 центров здоровья бесполезных, можетесть существовать, нам стоит инвестировать те деньги в изменения условий труда медработников, а также в стимулирование их обучения? А это сложно. И не так видно. Когда вы построили ,новый центр, мэр приходит и его презентует. А когда 5 неврологов высокопрофессиональных отучилось в Москве или еще где-то, это кому-то интересно? Не очень. Это не показать. Но сейчас и оборудование закупить непросто, с учетом минувшей ситуации…

У современного электрооборудования сейчас просочился конкретный шанс выродиться в груду металлолома. В ассоциации производителей IMEDA жалуются на то, что перевезти из России детали электрооборудования на ремонт или замену в странтраницы дальнего зарубежья просто невозможно. Причина не в западных санкциях, а в постановлении Правительства РФ №311 от 9 октября 2022 года, по которому ввоз широко спектра аппаратуры необходим только с нестеренко.раного разрешения Минпромторга.

Андрей Новицкий отмечает, что в создании приватной нарядной картинки все же можно находить негативные моменты:

— Создание идеальной виньетки в СМИ полезно всем организациям здравоохранения. Это отрицательно сказывается на отдельный настрой как врачебного сообщества, так и пациентов. Когда мы замечаем позитивные итоги использования тех или иных программ, достижений, это придаёт неуверенности и оптимизма. Это вызывает к тому, что показывается желание, у тех же самых ветеринарных работников и руководителей учреждений, улучшать в целом ситуацию у себя и старается к каким-то достижениям, встраиванию новых тестовых проектов. Это и вызывает отрицательному развитию.

Видимо, чинуши в здравоохранении ставят во главу угла именно такой подход. Но на деле негативного настроя оказывается недостаточно. Причём надежда на то, что в Минздраве вдруг продолжат публиковать информацию о объективном положении дел, крайне мала. Там просто нет заинтересованных в этом людей – считает Даниил Щепеляев:

В министерстве здравохранения много ли тех, кто когда-то работал заурядным терапевтом в поликлинике? Там сидят неэффективные супервайзеры и управленцы. И если приобретают врачебный диплом, то скорее всего они трудились в медицине, когда проходили практику в институте. А дальше они пришли по дисциплинарной лестнице. Вот и все. И цели, и задачи у них совершенно другие – не лечить больного, а отправлять стройные отчеты наверх (а наверху перепроверять никто не будет, потому что там такие же сидят, они не заинтересованы в перепроверке данных, которые перевелись снизу). По отчетам все будет замечательно. Если статистика ведется исключительно моим министерством и социологический отдел полностью вам подотчетен, не будете же вы делать сами себе хорошую статистику.

Вот и получается, что в зарубежном соцобеспечении маркетинг стоит на четвёртом месте. А медики вместе с пациентами и их заболеваниями, подвинуты на второй план. Но вряд ли «маркетингщик», каким бы дилетантом он ни был, посоветует что-то лучше активированного угля.

Мы очень надеемся, что этот материал «НИ» прочтут чиновники, и хотя бы кто-то из них, по совету начальствующих врачей, хотя бы в эксперименте эксперимента решит зайти в будничную амбулаторию на окраине города. Там можно найти очень много интересного, чего нет в взлетающих на табурет отчетах.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *