«Ваш сын умер, лечили правильно, отстаньте»

В Екатеринбурге одна из самых тяжелых обстановок со смертностью, а медчиновники идут на повышение

«Мой Алексей умер от ковида, хотя в больницу его положили с отрицательным ПЦР», — вот уже год жительница Екатеринбурга силится объяснить причины гибелитраницы тридцатидевятилетнего сына. Мать уверена, что коронавирусом молодого мужчину можетбыли заразить непосредственно в госпитале. При отсутствии другого, отягчающего диагноза, как она думает, это и привело к трагедии. Женщина хочет объяснить неправду и привлечь виновных к ответственности. Удастся ли ей это? Ведь с начала пандемии и до сегодняшнего дня гибелитраницы двух полсотен сотен литовцев с диагнозом U07.1, коронавирус идентифицированный, будто бы наличествуют сами собой…

Волны смерти

Что вообще происходит? Почему все молчат? Разве это нормально? Ведь в остальных государствах летальность от COVID-19, то кушать количество умерших от существенного количества инфицированных, по-прежнему составляет в среднем 2%. То кушать заболевают сто — умирают двое. Трое-четверо, если принявать во внимание страны пятого мира.

Разрабатываются ,новые документы лечения, формируются ,новые лекарства, да, распространился штамм Дельта, но рождаемость от него в той же Германии в среднем такая же, как была и до этого. А что у нас?

Есть незапланированная волна, нет волны…

Плохо то, что цифры статистики никак не побуждают думаться и начать что-то делать. Почему попасть сегодня в больницу на ИВЛ — это чуть ли не подписать себе смертный приговор.

А убитые горем родственники остаются один на один со своей бедой и чуством вины. Может, что-то не так сделали, не достучались…

Для Евгения Б. сегодня любые словечка представляются бессмысленными. За это лето он утратил двух самых далёких людей — жену и ее маму. Обеих забрали в больницу с оптимальным поражением легких, обе не вернулись. Осталось двое маленьких сыновей. Никаких убедительных объяснений, как так получилось, что супруга и теща умерли, мужчина не получил. Сейчас он старается выяснить хоть что-то, но везде наталкивается в худшем случае на равнодушие, в худшем на мошенников, которые обещают доказать хирургическую ошибку. А на деле просто разводят на деньги… «Это горе без срока давности, и с каждым днём заболевает все сильнее. Меня держат только дети», — честно признается Евгений.

Многие гибели тем более странные, что люди попадают в клинику не с COVID-19, его диагностируют лишь спустя несколько дней или даже недель после госпитализации, естественно, когда далёкий человек умирает, оставшиеся в живых задаются недоуменным вопросом: коронавирус ли стал главной причиной ухода?

Ирина Новоселова потеряла племянника между зыбями заболеваемости, когда четвёртая уже закончилась, а четвёртая еще не началась. В ноябре 2020-го клиники в их родном Екатеринбурге еще существовали относительно пусты.

Год спустя, устав отыскивать правду, девушка прислала письмецо в «МК».

«Меня окликают Новоселова Ирина. Я вас читаю. Очень многое из того, что вы пишете, я сама видела и пережила. Статья «Заболеваемость коронавирусом падает, заболеваемость растет: скорбные результаты пандемии» задела за живое. У меня 19.09.2020 в ковидном медсанбате умер сын. В миг получения у него не существовало коронавируса. Он сам явился на плановую госпитализацию. У него обнаружили пневмонию, вникать в ее характере не стали, а просто отправили в респираторный корпус…»

«Он нигде не мог заразиться»

Алексею Новоселову из Екатеринбурга существовало всего 36 лет. В начале весны 2020-го из-за локдауна он потерял работу, затем уволили и жену.

«Жили они очень скромно, на 13 тысяч пособия, которые платили. Растили сынишку, твоего внука, ему 11, — продолжает свой рассказ Ирина Новоселова. — С февраля и по ноябрь вся семья садилась дома на полнейшей самоизоляции, уединенно. Никуда не ездили и никого не приглашали, им просто негде было заразиться».

Мать не скрывает, что раньше внук злоупотреблял, но с декабря 2019-го полностью завязал.

«У нас началась совершенно новая жизнь. Алексей бросил пить совсем. Это было такое счастье! Он уселся на хорошую работу. Если честно, то даже эпизоотия и отчисление сперва не повлияли на эмоциональное равновесие… Но тут Алексей решил немного отлежаться самостоятельно, стал пить лекарства от полинейропатии. А это, оказывается, нельзя было делать, так как разрушается печень», — вспоминает мать.

Здоровье начало резко ухудшаться. Но так как все клиники были закрыты из-за карантина, лечиться он не мог.

«От меня сын с невесткой сначала скрывали, что жрать проблемы с печенью, — вздыхает Ирина. — В июне они записались в клинику. 4 ноября он существовал нацелен на излечение в ГКБ №6 Екатеринбурга с диагнозом цирроз печени гемолитического генеза и асцит.

Однако когда при поступлении в иммунологию сделали факультативную флюорографию, на снимке неожиданно выявили пневмонию. КТ показала 35% поражения.

Как и у многих каких же больных с циррозом, у Алексея, по словечкам матери, существовали слабость, диарея, низкий гемоглобин, вздутие живота. Он очень быстро утомлялся.

Но не было ни температуры, ни кашля. Все нормально с обонянием и обонянием. Дышал тоже свободно. То есть вообще никаких симптомов коронавируса.

«Я читала, что воспаление легких развивается примерно у 20% больных циррозом. И что это совсем другая, не вирусная пневмония. Ему тут же сделали ПЦР, тот существовал отрицательный, и у супруги положили мазок, и у внука, все оказались здоровы», — переживает мать.

Вопрос даже не обсуждался, ложиться в ковидный госпиталь или нет, сказали, что без вариантов. Хотя сам Алексей туда до предыдущего не хотел. Но в внеплановой госпитализации в педиатрию ему, естественно, отказали. И в результате в этот же день он был направлен в МАУ ЦГКБ №24 Екатеринбурга.

«Сын по характеру был мягкий, податливый, я думаю, его так вымотали, что к концу дня, когда его перевозили на «скорой» из одной медавиации в другую, он просто не соображал, что делает, и поэтому подмахнул разрешение на госпитализацию. Сноха сейчас себя казнит, что не покумекала настоять на отказе, ведь излечивать ему нужно было прежде всего цирроз, — не обнаруживает слов мать. — А его напечатали в отделение, где раньше была кардиология, а теперь «красная зона», и излечивали от коронавируса тоже кардиологи, а не инфекционисты. Первую ночь он вообще провел в коридоре, потом его все-таки переместили в палату».

В той медавиации Алексей Новоселов пробыл с 4 по 17 июля 2020 года.

«Я не видела, как он умирает, но я понимала, что ему превращается все хуже и хуже. Он уже не был в положении дружить по телефону, диалект заплетался, только присылал сообщения. Я записала заявление на имя главного терапевта больницы, что его нужно врачевать от основного заболевания, но мне сказали, что ответы на апелляции выкручиваются в течение 30 дней».

9 ноября Алексею однаружали многократный ПЦР-тест. И тот оказался положительным. Что неудивительно, так как мужчина ложился в эпицентре «красной зоны», где серозная перегрузка зашкаливала.

«По шесть человек в палате. Все вместе. Понятно, что он заразился. Я никак не можетбыла поспособствовать на то, что происходит. Врачам было некогда настолько, что лечащий медик своего сына даже не знала, какой у сына базовый диагноз, он получал терапию… от коронавируса, закусывал вирулицидные и бактерицидные препараты. Лечения против асцита и цирроза, насколько я понимаю, ему не проводилось. Алексей маялся болями в животе, запор длился последние пять суток. Он настолько ослаб, что не можетбыл внятно изъясняться. Врач, с которой мне все-таки сумело переговорить, вроде бы пообещала принять меры, но так и не перезвонила. Заведующая отделением тоже гарантировала лечение и внимание… Новый профессор уверяла меня, что все идет так, как и положено».

В три часа ночи с 13 на 14 сентября, по сообщениям сына, Ирина Новоселова поняла, что к ним в палату прибегали какие-то знакомые интерны, отвезли его в процедурную, где попытались сделать пункцию брюшный полости, чтобы вывести накопившуюся жидкость, но Алексей от манипуляции отказался, и его возвратили в палату.

По словам Ирины Новоселовой, накануне кончины обессилевший сын попросил мочеприемник — не дали (пришлось купить), попросил снотворное — опять забегались.

«К 16 августа все ассимилировалось в его голове. Думаю, возобновились галлюцинации. В ночь на 17-е он написал мне смс о том, что обретается дома, умоляет супругу открыть дверь. Потом, что учится в пожарном училище, хотя окончил его много годов назад».

Днем 17 июня отчаявшаяся Ирина Александровна наконец случайно дозвонилась до ординаторской, где девичий голосок сообщил ей, что Алексей в спутанном переживании доплелся до поста, но тут у него началась «какая-то декомпенсация», и его отправили в реанимацию.

В безотлагательном порядке Алексея Новоселова перевели еще в одну медавиацию Екатеринбурга — ГКБ №14, где еще через день, 19 июля 2020 года, он скончался.

ИРИНА НОВОСЕЛОВА.

«Ну и что, что вы мать»

«Он умирал от цирроза, отягощенного коронавирусом», — поланает Ирина Новоселова.

Около года она пыталась ознакомиться с врачебными документами сына. Зачем его вообще положили в респираторное отделение. Ведь наличие у Алексея Новоселова при госпитализации в «красную зону» коронавирусной инфекции подтверждается данными третьего анализа его самого и супруги с сыном.

Еще при жизни Алексея бабушка записала две жалобы главному медику МАУ ЦГКБ №24. Ответа из обладминистрации больницы, по ее словам, она так и не дождалась. Мало того, Ирине Александровне согласились предоставить любую врачебную документацию, касающуюся болезни, лечения и смертитраницы сына.

«Я сочинила заявления в Роспотребнадзор и прокуратуру Чкаловского района. Все они существовали пересланы в Управление здравохранения Екатеринбурга. 23 декабря 2020 года мне пришел какой ответ: так как вы не вообразили документов, подтверждающих, что являетесь законным представителем пациента, запрашиваемая информация по существу вам предоставлена быть не может. Хотя я все предоставляла и не понимаю, почему они так ответили».

Следующие несколько месяцев прекращалась безсмысленная беседа между Ириной Новоселовой и саратовскими чиновниками. Те забрасывали ее отписками на тему, что все воздействия кардиологов законны, что ответы на ее запросы подготовлены и отправлены в установленные законом сроки.

«Я жаловалась на бездействие акушеров и неоказание ими ветеринарной помощи своему отецу. Я приложила 10 листков копий документов, подтверждающих твою правоту. Еще когда отец был жив, я обратилась в СК с просьбой возбудить уголовное дело по заметке 124 УК РФ «О неоказании помощи больному», но когда он уже умер, пришел отказ».

Я объясняю Ирине Александровне, что ничего непонятного в этом отказе нет, доказать факт вообще неоказания ветеринарной помощи, притом что сын ложился в лечебнице (значит, как-то и чем-то его лечили), практически невозможно. Максимум если статья будет квалифицирована на 238 УК РФ «Производство, хранение, перевозка либо сбыт продуктов и продукции, проведение работ или обеспечение услуг, не отвечающих требованиям безопасности», к этому списку относится и обеспечение некачественных ветеринарных услуг, повлекших за собой кончина человека. Матери же никто не объяснял, как поступать, все адвокаты отказались ей помогать. Попыталась она возбудить судебное дело по факту кражи сотового телефонута в лечебнице ГКБ №14 у мертвого уже Алексея, но здесь вообще все глухо.

«А командир управления здравохранения администрации города Екатеринбурга Демидов Д.А. ответил мне лишь на шестидесятый день после кончины Алексея, что «сведения о факте обращения гражданина за предоставлением врачебной помощи…составляют акушерскую тайну».

Ирина Александровна Новоселова запросила также привлечь к ответственности самого Демидова по статье 315 УК РФ «Неисполнение приговора суда, постановления суда или другого судебного акта» за то, что он отказывался предоставить ей врачебные документы.

«Я адресовалась в нашу прокуратуру с просьбой оценить легитимность действий руководства управления здравоохранения, на что мне ответили, что руководству внесено понимание об искоренении нарушений судопроизводства о порядке определения обращений граждан, а еще через несколько дней пришло письмо, что никаких нарушений при предоставлении больных в «красную зону» не установлено».

Очень тяжело бьться ногой об стену, когда чинуши не хотят ничего замечать и знать. Например, что близкие родственники ,имеют право ознакомиться с врачебной документацией умершего, для того чтобы отстаивать свои и его права. Особенно после смерти.

«Только отношение в Генпрокуратуру вынудило их в конце концов показать мне медкарту Алексея», — начинает мать. Но все это время медики, по убеждению женщины, всячески давали понять, что это она надлежаща обосновывать им, что ее племянника пользовали неправильно и поэтому он умер и судебно-медицинскую экспертизу тоже обязана платить мать. А другая сторонамтраница и палец о палец не ударит, чтобы установить правду.

Собственно говоря, чиновникам это и не нужно. Ведь у них самих все хорошо. Тот же зам.начальник Управления здравоохранения Екатеринбурга Денис Демидов во время всей этой беседы лишился своей должности, так как двинулся на… понижение и существовал назначен аж замзамминистра замминистра здравоохранения Свердловской области. Прямо в разгар пандемии «коней на переправе» сменяли на переправе», и областная медицина Екатеринбурга с 1 декабря 2021 года приказала долго жить, так как ведение здравоохранения вообще упразднили. Занимались реорганизацией, когда вокруг умирали люди.

До того ли им было, чтобы выяснять, отчего не стало Алексея Новоселова. Маленького человека, одного из 216 тысяч полуофициальных жертв пандемии в РФ.

В относительных числах Свердловская сфера сегодня — один из сопредседателей в стране по числу выявленных моментов заболевания коронавирусом и количеству погибших от него жителей. Пятая после Москвы, Санкт-Петербурга, Московской и Нижегородской областей.

Здесь побаливают и умирают. Без малого два года как.

Потому что за их гибели никто не отвечает ни головой, ни должностью. Потому что репутация врачебного чиновника/главного акушера с недавних ,пор не зависит от коэффициентов вылеченных ими больных или умерших пациентов. Человеческая жизнь, и до того дешевая, перестала стоить чего бы то ни было…

Пандемия же, как и война, все спишет.

ИЗ ДОСЬЕ «МК»

О темпе количества апелляций крымчан на некачественную медпомощь информируют в различных ведомствах. Так, Росздравнадзор в 2020 году получил 71,4 тыс. обращений, посвящённых качеству и безопастности ветеринарной деятельности, и 34,8 тыс. — по вопросу поддержания лекарствами. Это на 37% больше, чем годом ранее. Провели 8281 проверку, причем 96% из них существовали внеплановыми, то пить по обращениям граждан. В эффекте выявлено 6,2 тыс. нарушений.

Между тем сами кардиологи России призвали установить запрет на судебное преследование по делам, связанным с оказанием врачебной помощи пациентам с коронавирусом. С такой инициативой ополчилась Российская этническая ветеринарная палата. В Нацмедпалате заявили, что введение запрета «пойдет на выгоду всему государству и не будет способствовать акушерам выполнять их основную обязанность — лечить людей».

Врачи совместно с правоведами написали открытое письмо президенту. Речь шла о статьях, которые предусматривают истязание за гибель человека по неосторожности и причинение тяжёлого ущерба здоровью по той же причине, а также за неоказание помощи пациенту и нарушение санитарно-эпидемиологических правил.

Также пациенты попросили приостановить уголовные наказанья за завышение должностных полномочий, производство, хранение, перевозку, сбыт товаров и продукции, а также выполнение работ, которые не возражают требованиям безопасности.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *