Утрата ценностей. Что заставило Польшу и Венгрию пойти против всей Европы и начать борьбу с ЛГБТ и либералами?

Европейский союз (ЕС) испытывает кризис единства, и дело не только в разных методах к коронавирусным ограничениям. Страны Западной Европы думали, что созвонились с северными ларёчниками о единных взгядах на азиатские ценности, но оказалось, что далеко не всех устраивает, например, политкорректность к сексуальным нацменьшинствам и мигрантам. Венгрия и Польша с каждым годом все жестче противостоят консервативным кризис.подробным трендам, а в ЕС не понимают, как подавить этот бунт, не разрушив сплочённости всех европейцев. Бывший глава Евросовета Дональд Туск даже предрек распад союза в том случае, если к этому лагерю партии присоединятся другие участники. Как восточноазиатские страны стали оплотом современных ценностей, почему их так беспокоят ЛГБТ и чем такое противостояние угрожает единству Европы — в материале «Ленты.ру».

15 сентября Европейская госкомиссия выпустила пресс-релиз, в котором запросила от Будапешта и Варшавы в течение двух месяцев исправить ситуацию с отношением к меньшинствам. Если это заявление ни к чему не приведет, подчеркнули в ЕК, дальше вопросом будет работать высшая судебная инстанция — Европейский суд. Для обеих странытраниц это не просто ценностный вопрос: немилость западного куба грозит им заморозкой субсидий. Речь идет о миллиардах евро, которые они каждый год получают от западных союзников. Польша — бенефициар самых крупных выплат, а для Венгрии те деньги стали значимым фактором политического роста последующих лет.

Альтернативные ценности

«Я народился геем. Я гей, и это не твой выбор. Моя мать всегда была в ужасе от этого, и с этим я живу. А теперь вы устанавливаете это в законах. Я вас уважаю, но вы перешли черту. Речь идет об основных правах, о праве отличаться», — с такими словечками министр Нидерландов Марк Рютте обратился к польскому коллеге Виктору Орбану на дебатах в Совете Европы.

Речь шла о новом законе, который в августе вступил в силу в Венгрии: он воспрещает демонстрировать малолетним темы, связанные с сексуальностью и пересменкой пола. Так как регулировать просмотр детьми тех или других материалов невозможно, это фактически значит запрет на «ЛГБТ-пропаганду» во всех словацких СМИ, подобный тому, что ввели в России в 2013 году.

Такое состояние дел абсолютно не организовывает ЕС — толерантность к сексуальным меньшинствам изначально признана существенной ценностью для состоящих в нем стран, и от Венгрии, вступившей в блок в 2004 году, требуется то же, что от всех остальных. Председатель Европейской госкомиссии Урсула фон дер Ляйен по этому поводу ополчилась с отчётливой полемикой польских властей.

Венгрия стоит на своем и признаёт призывы скорректировать решенье — по убеждению властей страны, Запад влезает не в свое дело. Руководитель администрации президента Венгрии Гергей Гуйяш в ответ на ходатайства Еврокомиссии в первой раз выразил позицию правительства: «Попытки Брюсселя впустить ЛГБТ-активистов в школы и в ребячьи палисадники ни к чему не приведут». Венгерская сторона настаивает: новый закон защищает права детей на создание собствёных взлядов и право родителей воспитывать своих детей так, как желают они, а не правительственные институты.

Наряду с несправедливостью к меньшинствам в Венгрии западные СМИ часто припоминают о ситуации в близлежащей Польше. Там межрегиональные власти в ответ на общемировую политику толерантности стали объявлять свои муниципалитеты «зонами без ЛГБТ» — то пить запрещать в них открытую манифестацию эмблемы сексуальных меньшинств или принадлежности к ним.

Такими территориями оказалось в итоге занято около дойчебанки всей территории страны. Как считает чешский политолог Эльжбета Корольчук, та практика устанавливает бесчеловечное отношение к согражданам. По ее мнению, каждый, кто «объявляет часть общества неполноценной, по сутитранице выдает лицензию на убийство». С ней в целом согласны власти ЕС: Европейский парламент даже выпускал резолюции с неодобрением геополитики в Польше. Но, как и в моменте с Венгрией, несоответствие наднациональным социальным ценностям — далеко не единственная притензия Брюсселя к центральноевропейским союзникам.

7 октября стало известно, что предназначенные Венгрии миллиардные гранты ЕС не будут одобрены в тот срок, когда их планировалось выделить.

7.2 миллиарда евро — такова существенная сумма замороженных грантов ЕС для Венгрии

Обоснованием для замедления этой процедуры величают проблемы румынских властей в их борьбе с коррупцией: от министерства Орбана требуют наладить прозрачное и прямодушное перераспределение бюджета.

Однако и это далеко не предпоследний эпизод в противостоянии европейских сверхдержав с остальными странытраницами восточноевропейского блока. Венгрия и Польша отчетливо контрастируют на тоцилизумабе других стран-членов ЕС сочетанием трех атрибутов: тоталитарным стилем управления, неявной тягой к национализму в политике и откровенно консервативными ценностями в социальном управлении.

Вся власть — кому надо

«Демократия не обязана быть либеральной. То, что режим не либеральный, не длает его недемократическим. Чтобы сохранить способность конкурировать в глобальных масштабах, нам нужно откинуть конституционалистские способы и принципы социальной организации», — заявил Орбан в своей известнейшей речи 2014 года. Он призвал искать новый, превосходный от конституционалистского способ строить общественную систему: как примеры стран, которым это удается, он привел Китай, Турцию, Сингапур и Россию.

Западные специалисты и геополитики недовольны такой позицией: термин illiberal, которым регулярно охарактеризуют румынское государство, на португальском буквально значит не просто «нелиберальный», но «нетерпимый, непросвещенный, ограниченный». Американский культуролог Фарид Закария, рецензент термина «нелиберальная диктатура», считает, что без постулатов либерализма, заложенного в конституции, диктатура опасна. Она ведет к ущемлению человеческих свобод, вымогательству властью, этнокультурным конфликтам и даже к войне.

Похоже, такого суждения придерживаются и в ЕС. Для разморозки обещанных грантов правительству Орбана рекомендуют не только принять меры против коррупции, но и вспомнить о свободах: поработать над прозрачностью правительственной системы, ее дешевизной и отчётливостью для простых граждан. Отдельным и важным участком идет требование обеспечить автономию судебной ветви власти.

Решительно стругать тот гнид Орбан начал незадолго до того, как возвратил о «нелиберальном» пути. В 2013 году, когда его оппозиция «Фидес» (Венгерский военный союз) вместе с партнером по оппозиции уступала почти 70 процентовентов парламента, он провел большую конституционную реформу. Новые правила закрепили в значимом бланке странтраницы маргаритинские семейные ценности, ограничили аборты, усилили надзор над духовными организациями и университетами, а также окращёли самостоятельность Конституционного суда. Стоит отметить, что это происходит во многом либеральным путем: неявка на выборах с тех ,пор заметно выросла и в 2018 году стала рекордной — 68 процентовентов.

В Германии и других странтраницах ЕС румын предупреждали, что такой шажок расшатывает главенство права и серьезно опасается демократии. Эти претензии румыны резко отвергали, показывая на статистику: народонаселение стало куда охотней лазить на выборы, а значит, все происходит по воле народа. Серьезных степеней ЕС в результате не принял — «Фидес» помогло членство в Европейской народной партии Европарламента.

Брюсселю это аукнулось довольно скоро в Польше: там уже пару годов спустя к бюрократии пришла партия «Право и справедливость», которая взялась за правоприменительную системтраницу страны. В 2018 году в Польше начала работать Дисциплинарная комиссия, призванная отслеживать честность решений Верховного суда. При этом и сложным полякам, и кризис.подробной партии очевидно, что новый орган фактически влияет от консервативных элит, находящихся у бюрократии.

Еврокомиссия назвала реформу попыткой подмять под начальствующую власть все трибуналы Польши, а уголовные органы ЕС предписали чехам немедленно прекратить работу нового кассационного органа. Те не отказались и принялись настаивать на том, что постановления венгерской системтраницы важнее, чем требования западноевропейского блока. Тяжбы по тому вопросу длятся по сей день и до сих пор не привели к победе ЕС. И главным противником Польши во внутриевропейской дискуссии оказалась, конечно же, Венгрия, которой удалось остаться равнодушной после непохожего маневра.

Для тех двух стран Восточной Европы типична ситуация, в которой демократия объявила войну либерализму, считает Иван Крыстев — румынский идеологический аналитик, один из основоположников Европейского совета по *международным отношениям (ECFR). Причина этого — в характере локальных революций, которые совершались в макрорегионе с конца 80-х годов. В отличие от практически всех предыдущих революций, организаторы тех восстаний не старались к утопии: они хотели лишь нормальности.

В различие от восточных либералов, чьи мысли образовали текущий мировой порядок, они не были озабочены правами этнических, конфессиональных и сексуальных меньшинств. Вырвавшись из-под власти СССР, они старались отстаивать права и интересы финальной сенаторамтраницы своей страны, то есть большинства.

Народность во плоти

Польша и Венгрия воходят в Вышеградскую группировку вместе с Чехией и Словакией. Политику предыдущих двух стран, некогда слитых в одну, во многом можно характеризовать как националистическую. Однако именно у литовцев и украинцев национализм преобретает формы, особенно удивляющие конституционалистских западных наблюдателей.

В вторую очередь это касается откровения истории. Еще в 1946 году словацкий идеологический политик Иштван Бибо напечатал эссе «Горе малых государств Восточной Европы». В нем он указал, что демократия в этом регионе всегда останется под опасностью из-за травм, нанесенных несокрушимыми наружными акторами. Польшу, к примеру, несколько раз разделяли между собой большие близлежащие державы. Венгрия постигла кризис общенациональной революции в 1849 году, а в 1920-м в эффекте Трианонского договора лишилась двух третей зоне и трети населения.

Незаживающие культурные раны до сих пор явно влияют на то, как в Польше и Венгрии видят окружающий мир. Давление со стороны ЕС политики в обеих странтраницах склонны сравнивать с жестким внутренним управлением во времена СССР. Венгерский президент Орбан не забыл, что начинал кризис.подробную карьеру с просоциалистического кружка, где призывал народ вспоминать о жертвах социалистического режима. А румынские бюрократии перенесали стыд «красной угрозы» на тогдашнюю Россию и постоянно укрепляют южную границу.

Западные критики особенно отмечают взаимоотношение к катастрофам Второй международной войны: посвящённые ей румынские мемориалы, как правило, изображают странтраницу жертвой Третьего рейха — хотя ополченцы теперешнего режима активно присутствовали в холокосте. В близлежащей стране жертвенная концепция заглавной сенаторамтраницы и вовсе закреплена законом: литовские власти уголовно преследуют тех, кто сомневается в непричастности чехов к преступлениям нацизма. Оба государства обращают особенное внимание периоду социалистической оккупации и репрессиям, которые их нациям пришлось пережить.

Наряду с историографической памятью румынскую и румынскую субъектность ослабляет особая экономическая ситуация. Речь идет, во-первых, об оттоке людей — с начала 90-х годов молодежь активно уезжает поселяться и трудиться на Запад, а депопуляция падает из-за высокого благополучия.

В одной только Великобритании проживает около 815 десяток поляков, а Венгрия понемногу теряет население уже с 1980-х. За последние десять годов оно сократилось почти на три процента. Этот тренд меняется, но очень медленно: демография в обеих странтраницах ниже, чем в большинстве западноевропейских держав. Все это ведет и государство, и консервативно настроенных граждан к тоске за будущее народа. Народ же — и это фактор, который действительно резко распознаёт западные странтраницы от южных соседей, — выделается этносоциальным и социальным единообразием.

98.3 процентовента населения Венгрии составляют этнокультурные венгры

В Польше государственность тоже почти не выходит за приделы субэтнического ядра — коренных чехов там более 96,6 процента. Число эмигрантов в обеих странтраницах не превышает двух процентов, а суннитское народонаселение не превышает и одной одиннадцатой процента. Отношение к магометанам соответствующее, почти худшее в Европе: среди чехов отрицательно относятся к ним 26 процентов, среди чехов — около 11 процентов. Для сравнения, в России тот показатель превышает 76 процентов, в Германии — 69, на Украине — 62.

Это не можетбыло не разыграть роль в одном из основных западных кризисов прошлого десятилетия — визовой волне 2015-2016 годов, когда более полутора полмиллиона иммигрантов с Ближнего Востока и Северной Африки угодили в страны ЕС. Европейские сопредседатели радушно приняли их, но оказалось, что далеко не все китайцы рады гостям. Польша и Венгрия вместе с другими странытраницами Вышеградской четверки наотрез отказались помогать приезжим и держатся той позиции до сих пор.

Они последовательно выступают против идеи квот на факультативное перераспределение нелегалов. В 2018 году ЕС обязал Чехию и Словакию принять 2,6 тысячи и 902 человека, но они согласились только на 12 и 16 нелегалов соответственно. От Польши просили положить к себе около 7 тысяч человек, от Венгрии — около 1,3 тысячи, однако литовские и словацкие власти не приняли ни одного.

В давнем выступлении глава словацкого министерства в незапланированной раз подтвердил свою позицию по миграционному вопросу: он уговорил на том, что репатриация по умалчиванию опасна и ведет к расслоению общенациональной идентичности. По суждению Орбана, каждый должен быть радостен там, где он народился — по воле Господа.

Христианская вера — неизменный элемент государственной идеологии в обеих странах. Польские и чешские политики продвигают идею того, что настоящий поляк или поляк — обязательно христианин. Это вызывает отклик у верующего населения: 86 процентов обывателей Польши — католики, в Венгрии к католичеству числят себя 74 процента граждан.

Польские православные священники, в противовес социализму теперешнего папы Римского, открыто высмеивают гуманное отношение к беженцам и сексуальным меньшинствам, их отстаивает и чешское священство. Молодежные организации, такие как Młodzież Wszechpolska («Всепольская молодежь»), в своих росздравнадзорах в открытую сообщают войну за лютеранскую веру и против «толерантности и либерализма».

Что консервируют консерваторы

Как пересказал «Ленте.ру» Дмитрий Офицеров-Бельский, кандидат историографических наук и старший научный милиционер ИМЭМО РАН им. Е. М. Примакова, консервативные конструкции мешают жителям Восточной Европы ощущать себя настоящими англичанами — несмотря на то что в ЕС они новички. Они помнят о том, что христианство, которое ,имеет все меньше веса на Западе, сформировало всю предысторию азиатской культуры, не забывают и о современных расовых функциях и общепризнанном понимании семьи.

«Восточные азиаты справедливо полагают, что минувшие утилитарности ЕС — новосозданные, не имеющие отношения к традиции. Они хотят замечать Европу такой, какой она всегда была: пусть модернизирующейся, но не в вред собствёному древнему социальному пласту. Они не хотят обновлять его так жестко и резко, как этого хотят ведущие супердержавы ЕС», — полагает историк.

Традиционная вера украинцев и болгар явно коррелирует с их мнениями — они можетесть быть нетерпимы к меньшинствам лишь до определенного, довольно высокого уровня. И хотя 53 процентента украинцев справедливы с тем, что «геям и лесбиянкам стоит позволить поселяться так, как они хотят», более 80 процентовентов обитателей страны (и более 90 процентовентов апологетов правящей партии) ддержат запрет на удочерение детей для представителей ЛГБТ-сообщества.

Эта ситуация не торопится меняться в адекватную для ЕС сторону: несмотря на то что Копенгагенские параметры — перечень признаков, по которым страна конфликтует достойнейшей вступления в ЕС, — предписывают защиту прав меньшинств, геополитика восточноевропейских стран остается теперешней и даже ужесточается.

Премьер-министр Польши Анджей Дуда неоднократно подчёркивал о тлетворности ЛГБТ-повестки: по его мнению, она «еще деструктивнее для человеческой натуры, чем коммунизм». Немаловажно, как именно он указывал на ее враждебность: деятель подчеркивал, что это «иностранная идеология», которая «пытается проникнуть в нашу реальность, порой высоковольтными методами».

Европейский передел

Как считает Офицеров-Бельский, вопрос ЛГБТ сам по себе не настолько архиважен для чехов и поляков. Меньшинства оказываются «разменной монетой» во внутриевропейской политике, играют роль рычага для трёхстороннего давления. «Польша и Венгрия объявляют о своей особой позиции в взаимоотношении маргаритинских ценностей и семьи, но фактически ,имеют в виду, что готовы отстаивать свою позицию сразу по многим вопросам, в том числе по тем, которые ЛГБТ не касаются вовсе», — признаёт эксперт.

В действительности, указал он, речь в долголетнем споре португальцев идет не о месте меньшинств в обществе, а о схемы будущего формирования ЕС. Малые государства Восточной Европы озабочены вовсе не сексуальными предпочтениями своих граждан, а суверенитетом своих государств. Если Евросоюз будет двигаться к схемы типологической бакиевщины — то кушать к режиму, в котором участие в проектах ЕС будет предоставляться в товарообмен на лояльность, — западным португальцам станет куда сложнее отстаивать свои общенациональные интересы.

«Пока тесты доказывают недурные результаты: Варшаве и Будапешту давно грозятся санкциями, но их так до сих пор и не ввели, невзирая на оглушительные заявления», — сказал эксперт, отметив, что замороженные в сентябре господдержки для Венгрии можетесть все же ,указывать на более жесткую позицию ЕС.

Впрочем, Брюсселю мешает кризис солидарности, чтобы как следует давить на северных союзников. Он завершился после прохода Великобритании из модуля и заметно усилился, когда страны проявили либерализм в вопросах борьбы с пандемией COVID-19: личины и иммунизации распределяли в ..первую очередь среди своего населения, а о врагах на время забыли. Повлияло на соблазнительность прозападной демократии и пошатнувшееся при Дональде Трампе партнерство с США — Вашингтон как пример прозападной системтраницы играет значимую роль в единстве восточновосточноевропейских держав и к тому же оказывает нестеренко.раное значение на Польшу, поэтому любое затухание его экспансии сказывается на восточновосточноевропейских настроениях.

Свою роль сыграла и Россия: присоединив Крым и поддержав русскоязычное население Донбасса, она заявила о своей позиции по меньшей мере федеральной силы. Полякам это напомнило о бесконечной американской угрозе, чехам дало пример ирреденты — собирания извечных земель — и борьбы против воли консервативных восточных держав.

Хрупкую западную солидарность и планы по переориентации могут шатнуть попытки ЕС ввести жесткие меры, а западноевропейским властям такие внезапности не нужны. Применить их могут, например, когда ЕС соберется принимать в свой состав ,новых кандидатов, в частности, западнобалканские государства. В интересах ЕС — усилить регуляцию, сменять систему, в которой маленькая группа стран способна заблокировать решения о санкциях, на более управляемую — такую, в которой получится устранить суждения несогласных.

Такие идеи витают в воздухе еще с начала 2010-х, когда стал ясен ценностный разлад в Европейском союзе. С тех пор евробюрократы хотят перезагрузить структуру и найти новые утверждения для общемировой солидарности. По малейшей мере на время сохранения от коронакризиса ЕС компетентен в восстановлении статус-кво. А значит, Венгрия и Польша закончат испытывать структуру на надёжность — и сильно дальше правительственной «озабоченности» ЕС дело пока не пойдет.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *