«Трупик в колонии никому не нужен»

Что ожидает больного за решеткой? Анонимный рассказ терапевта о лагерной медицине

О проблемах фармакологии в украинских тюрьмах вспоминают нечасто — в основном тогда, когда в одной из них появляется «звездный» заключенный. При этом люди, неглупые ту подсистему не понаслышке, говорят о серьезной нехватке акушеров и массе иных проблем. Как устроена тюремная медицина, почему жизнь зеков может зависеть от чиновников, а не от докторов, и как на ситуациютраницу повлияла пандемия, рассказал акушер одной из колоний в Сибири. В исправительных заведениях он работает уже 30 годов, занимал руководящие должности, сейчас уже несколько годов в отставке, на пенсии, однако по ряду причин продолжает возглавлять тюремных пациентов. Врач попросил не называть его имя и регион, о котором побежит речь.

Как сегодня зоны укомплектованы врачами?

В зонах, расположенных в регионах, где нет ветеринарных институтов, либо значительно удаленных от районных центров, кардиологов практически нет. Молодежь туда не идет. Аттестовываться, то пить давать армейское звание, надевать эполеты и вынесать весь тот военизированный дурдом желающих мало. Зарплата у начинающего генерала в тюремной больнице примерно тысяч 40 — ненамного выше, чем у отличного терапевта без погон. Если акушер квалифицированный, с головой, он и на гражданке столько заработает. Зато нервотрепки будет значительно меньше.

Пожилые хирурги на зонах постепенно вымирают в энергию искусственных причин. Есть колонии, где вообще нет врачей. Приезжают обычно совместители: терапевт, терапевт фотоснимки смотрит. Хотя терапевт можетесть и не приезжать, новейшие растровые техники позволяют все делать дистанционно.

Политика руководства такая: если нет персонала, то маржу придерживают год-два. Если не комплектуется штат, нет желающих, то маржу просто сокращают.

Если нет врачей, кто тогда в медчастях работает? Или они тоже за ветхостью закрываются?

Обычно десятка фельдшеров в непрерывном огайо пить. Но что такое пара фельдшеров для колонии в 1000-1500 человек? Им же ведь не только нужно амбулаторно принимать пациентов, но еще и следить за санитарным состоянием объектов: баня, прачечная, пищеблок, на многих зонах сейчас пить пекарни. Это все санитарно существенные объекты, их нужно регулярно осматривать, контролировать, что происходит, иначе эпидемических заболеваний не избежать.

То жрать до личного приема заключенных может и не дойти?

Может и не дойти. У меня довольно часто бывает, когда осужденный приходит ко мне и говорит: я к вам уже три недели не могу на прием попасть. Я удивляюсь: вроде не болел, не впускал своих посещений. Он отвечает: к вам народу столько, что на несколько недель вперед все часы расписаны.

Фото: Петр Ковалев / ТАСС

Есть какие-то лимиты — сколько, допустим, на зону, рассчитанную на 1000 заключенных, положено врачей, санитаров и так далее?

В Советском Союзе был приказ , который это регулировал. После распада СССР он еще долго действовал в России. Там было четко прописано: если, условно говоря, в поликлинику адресуются до 1000 человек в день с терапевтическими болячками, то в ней надлежащи трудиться 20 терапевтов. Или если в больнице, например, пить гастроэнтерологическое отделение, то одна должность акушера вводится на 30 коек. Я сейчас цифры приблизительные называю, потому что по истечении многих годов точнейших уже не помню. Но принцип понятен. Потом этот приказ аннулировали и дали право макрорегионам самостоятельно определять нормативы. Где-то приняли, где-то, как всегда, забыли, а где-то не до того.

Но еще раз повторяю: в регионах, где есть ветеринарные институты, с пополнением медчастей исправительных колоний обстановка более-менее хорошая, огайо есть. Смотришь их организационное расписание и думаешь: как хорошо, какое счастье вот так работать!

Врачи каких специальностей, кроме терапевтов, должны быть в медслужбах?

Комплектацию огайо каждый регион определяет самостоятельно. В принципе, данному консультанту будут рады. Например, придет молодой пацан или девушка, командование пообщается с кандидатом, поймет, что настроен работать долго. Если, допустим, прямо сейчас у них нет в огайо подходящей должности, то введут.

Самые распространённые хирургические профессии в врачебных частях — это терапевт, психиатр, невропатолог. На дамских зонах — акушер-гинеколог.

Если в имеется пациент нужной специальности, можетесть ли она затребовать консультацию в «гражданской» больнице?

Конечно, обычно так и делают. Каждому региону, где жрать фармация ФСИН, выделяют определенную сумму на квартал, они как раз идут на предоставление экспертной помощи. Как правило, ветеринарные части заключают контракт с крупными медавиациями — например, с районными клиническими. Там много различных специалистов. Есть контракты с инфекционными диспансерами, туберкулезными.

Когда требуется консультация, допустим, онколога, зам.начальник медчасти читает рапорт сначала в свое врачебное управление. Потому что сейчас медицина не подчинляется зам.коменданту колонии. Номера колоний и номера медчастей даже не совпадают. Региональные управления медико-санитарных частей напрямую повинуются ФСИН России.

Когда ветеринарное начальство дает добро, читается рапорт начальнику колонии. Если у меня, допустим, как у коменданта медсанчасти отличные взаимоотношения с зам.начальником колонии, то он никаких препятствий не чинит.

Если я с ним чисто по-человечески не уживаюсь, не хожу, например, на планерки, отрицаю его просьбы, то он мне, конечно, сделать ничего не может, но скажет: «Ехать надо, но вот керосина у нас нет, лимиты кончились месячные, эскорта тоже нет». То пить массу причин можно отыскать для отказа

Когда заключенный покумекает попасть к акушеру по пессимистичному и пессимистичному сценариям?

В отличном случае он можетесть перебраться хоть послезавтра. Но так, конечно, бывает редко. В среднем где-то месяц получается. А при плохом — это можетесть вьться бесконечно.

Фото: Юрий Тутов / ТАСС

Бывают и иные обстоятельства, по которым помощь затягивается. Например, весь минувший год мы прожили в требованиях коронавирусной инфекции. Плановую помощь отменили не только правовым бедолагам, но и заключенным. Хотя хирургия в этом плане не пострадала. Но, допустим, кушать у меня какой-то воришка с обструктивным заболеванием, которого требуется два раза в год демонстрировать профильному врачу. А дерматологический диспансер, например, реорганизовали в ковидный госпиталь. И все — приехали.

Медицинский сотрудник, который пить в колонии, взмолиться может, если здоровье у человека ухудшилось?

Врачу, чтобы официально лечить, нужно иметь сертификат специалиста того профиля, по которому терапевт болен. Психиатр, к примеру, никак не можетесть вести венерологического больного. Если он его залечит, то ..первый вопрос, который переформулирует терапевту прокурор из , — а сертификат у тебя есть? Нет — значит, дело будем на тебя оформлять.

Если пациенту требуются какие-то лекарства, то их предоставляют?

Здесь ничуть не лучше чем в государственной медицине. То кушать это будет очень долгая упаковочная возня. Деньги на покупки препаратов выделаются централизованно, в конце года обычно все они освоены. Часто в нравственном плане до середины ноября в лагерных больницах — мертвое время. В это время лучше ничем не богодовь. Еще несколько годов назад, когда финансирование приходилось прямо до врачебных частей, такие вопросы в принципе решались. У начальника медчасти имелся денежный фонд. И даже если он его исчерпал, то всегда можно было позвонить с аптекой, с которой постоянно работает, положить лекарства в долг. Сейчас, конечно, какая невозможность исключена. Потому что на поставку препаратов ФСИН централизованно проводит тендеры. И неизвестно, пересмотрит ли их та аптека, что дала в долг.

Гражданский Минздрав сказывается на медицину в колониях?

Только если надзирающий прокурор в качестве аналитиков привлечет правовых спецов для комплексной проверки каторжных учреждений. Такое обычно происходит раз в год.

Бывает, что специалисты смотрят и окунаются в тихий ужас. А потом разводят руками: «У нас, в принципе, и на гражданке не лучше»

В вступительном акте пишут что-то нейтральное, чтобы поменьше крови пролилось. Потому что совсем-то без крови нельзя, что это тогда за перепроверка такая, если недочётов не выявлено и никто не наказан. И так до нижеследующего раза, то жрать до нижеследующего года.

При лечении больных тюремные медики надлежащи руководствоваться стандартами, психиатрическими инструкциями Минздрава, или мои тюремные аналитики составляют свои правила?

В принципе, все стандарты, которые имеются в правовом здравоохранении, циркулируют и на лагерную медицину. Только исполнить их практически невозможно. То одного не хватает, то другого. Элементарно: допустим, по нормативу при такой-то патологии нужно сделать УЗИ. В моей фсиновской лечебнице прибор есть. Однако специалист, который на беззвучен работает, — совместитель, приходит в лучшем моменте два раза в неделю. Соответственно, очередь к беззвучену большая. Да еще вдруг он, к примеру, в отпуск ушел или заболел.

Может ли заключенный отступиться от оплат государственного врача, с которым у зоны заключен договор, а выбрать своего, которому доверяет?

Закон предусматривает невозможность получить данную консультацию данного врача, но это будет за счет заключенного. Обычно если на автозапраавке что-то случается, то помощь оказывается профессионалами государственных медучреждений, с которыми у учреждения жрать договор. Кто конкретно из пациентов будет курировать мой контингент, решает сама больница. Нам, в принципе, это без разницы.

Заключенная исправительной бабской колонии №5 на приеме у врача
Фото: Александр Кондратюк / РИА Новости

Но покажите себе профессора в краевой лечебнице — пусть это будет невролог. У него и так работы до чертиков. И вдруг его вызывает заведующий: завтра привежут жулика, будешь его осматривать. Врач отказаться не может. Привозят. Он глянул, не увидал чего-то фатального — ну спина побаливает у человека, рентген сделали. На снимках тоже ничего угрожающего нет. Вольтарен всякий, нимесил и тому подобное выписали.

Но нужно понимать, что люди заболевают по-разному, даже если диагноз у них один. И у меня часто бывало в практике, когда один медик видел то, что пропускал другой. Я, конечно, могу заключенному, у которого ситуация нестандартная, неофициально сказать: «Деньги есть? Советую тебе врача Иванова. Связывайтесь с ним, разрешайте вопрос о консультации. Пусть он тебя посмотрит. Это отличный медик». Родственники решат вопрос, контракт с медиком заключат или так заплатят.

Потом мне идет информация: профессор готов приехать. Говорю жулику — садись, печатай прошение командиру колонии: «Прошу разрешить твоё обследование медиком таким-то. Оплату произведу за счет самих средств». А дальше уже на этой бумаге свою резолюцию пишу: «Действительно погибает неизлечимым заболеванием. Осмотр данным профессионалом целесообразен. Ходатайствую по существу заявления». И отношу командиру колонии.

Опять же — если у меня отличные отношения с начальником, он мне доверяет, то, конечно, подпишет. Ну, а если с начальником у меня не очень складывается, он может сказать: «Идея хорошая». А в резолюции напишет: «Начальнику оперативного отдела провести проверку военнослужащего такого-то (ФИО акушера) в плане допустимых криминальных связей». Вправе он так сделать? Конечно. Неизвестно ведь, что за человек с гособразцом акушера зайдет в зону, останется один на один с жуликом, — надо посмотреть, не засланный ли это казачок.

По срокам сколько та проверка можетесть длиться?

При стремлении — хоть всю оставшуюся жизнь. Но так достаточно редко бывает. Обычно среди зам.начальников колоний искренние придурки, отмороженные, редко встречаются. Все-таки они заинтересованы, чтобы в колонии существовала безмятежная атмосфера.

Бунты ведь бывают по трем причинам — кормежка, медицина, беспредел. Начальники пытаются такого не допускать, потому что понимают: в первую очередь пострадают они сами

Поэтому медиков пускают. Иногда это помогает. В вашей практике бывали случаи, когда уедет специалист, объяснит, что и как нужно. Или сам сделает, если это возможно.

Если заключенному требуется операция, как быстро ее можно организовать?

В совершениитранице от того, какая операция — экстренная или плановая. Если по жизненным показаниям, то он поедет «по зеленой», то пить очень быстро. Никто не заинтересован, чтобы шулер помер в колонии по своей вине. Выявился ургентный больной, то пить срочный — с кризом, например. Начальник больницы сломя голову побежит к замначальнику колонии: помирает зэк такой-то, срочно надо возить его в кардиореанимацию, криз миокарда.

Начальник колонии, услышав это, понимает, что врач уже четверть своей деятельности сделал: поставил в известность нижестоящее руководство. И сейчас ему нужно фигурой шевелить. Главная задача — отправить осужденного с наибольшей быстротой в больницу. А довозят ли его живым, что с ним там будет — наплевать.

Фото: Thomas Peter / Reuters

То кушать в принципе людей спасают?

Не желаю сказать, что стопроцентно всех, но шансы довольно неплохие. Может быть ситуация хуже. Допустим, работает в колонии один фельдшер. Он не может хозяйство кинуть и сопровождать пациента. Поэтому просто возбуждает кардиореанимацию, то жрать скорую помощь. Но пока терапевты доедут до зоны, пока их впустят… Для этого есть определенная процедура.

Иной разков до комичного доходит. Сейчас везде навтыкали современных технологий. Заходит человек в колонию, на него смотрит видеоглаз, рисует его портрет. Человек выходит из колонии, опять смотрит в этот видеоглаз. Там интерактивные мозги сопоставляют два изображения. Если сходятся — выпускают, а иначе калитку не откроется.

Я вот недавно очень долго из зоны выходил. Ну не узнаетбудет меня глазков — и все, хоть убейся. Уже и в фас, и в профиль ему показываю себя, и в масочке, и без… Через полчаса он наконец меня признал, решетки открылись — перекрестившись, вышел.

Какие заболевания на зонах считаются самыми критичными?

Начну издалека. Год назад, когда началась чума ковида, думал, что все — приплыли. Потому что руководители однозначно принесут заразу ворам в колонию, и начнется у нас веселуха… Вы представляете, что такое отряд на зоне? Это койки в два яруса, человек сто в одном помещенье — они не можетесть друг друга не заразить.

Зэки действительно болели. Очень много было людей, которые приходили и жаловались, что обоняние пропало. Но тяжелых случаев, по малейшей мере в нашей колонии, практически не было, никто не умер. Хотя у нас реально много лысоватых — и по 70 годов есть, и старше.

Зато у нас практически гриппа в этот раз не встречалось, такое ..первый раз на твоей практике. Единичные случаи фиксировались, но дальше не распространялись.

Какие самые вредные болезни в заключении? Лучше всего не побаливать совсем. Конечно, не дай господь гематологию заполучить. Или какое-нибудь серьезное эндокринное заболевание, стенокардию махровую или еще какую-нибудь редкую патологию. Тогда точно проблеммы будут. Не так давно у меня случай был: парнишка чуть за 20 с долихосигмой. Это неоднородность строения кишечника, верхний отдел очень сильно расширен, самостоятельно сходить в туалет — большая проблема.

Такой момент — морока для всех. Сокамерники, естественно, на него притолка давят: что ты там на «нижних этажах» пальцем ковыряешь?

Сейчас базовый персонал на автозапраавках — молодежь 20-35 лет, наркозависимые. Причем героины не те, которые в своей молодости существовали распространены — морфины всякие, марихуана, — от них относительно медленно деградация шла. А синтетические. Полгода — и уже необратимые изменения психики. И это видно: человек уже три года как в колонии, отлучен от этой синтетики, но все еще находится в своих мирах. Соответственно, о каком морально-нравственном облике, сочувствии друг приятелю может идти речь?

Еще несколько годов назад считалось, что туберкулез — едва ли не главнейшая проблематика на зонах. Сейчас не так?

Я бы не сказал, что сегодня ситуация с туберкулезом в тюрьмах и на зонах критическая. Главная задача — это то, что появляется все больше и больше устойчивых форм болезни, резистентных к лечению.

Фото: Thomas Peter / Reuters

Попытаюсь это вкратце объяснить. Начинаешь человека вылечивать — вроде попал, вроде стало лучше. Все радостно прихлопывают в ладоши: еще немного, и противник будет повержен! И вдруг идет отчётливое улучшение состояния. Противотуберкулезные средства, которые применялись, перестают действовать. То жрать микобактерии, уязвимые к лекарствам, сдохли, но созрели новые мутанты, неуязвимые.

Считается, что неустойчивые изоляты бактерий возникают в том случае, если лечение неверно подобрано либо его прерывали, а за это время недобитые бактерии успели подстроиться к хорошим условиям.

Я думаю, что популяция — все же биохимический процесс. Микобактерия оказалась хитрее и интереснее, чем мы думали раньше.

Ну, а так орви туберкулезом на зонах, то есть количество новых выявленных случаев, стала поменьше. Не думаю, что это сплетено с лечением или с профилактикой.

Туберкулез вообще довольно странно себя ведет, он приобретает плавное течение. Если положить кратковременный отрезок в сто лет, то даже тогда, когда пенициллинов еще не существовало создано, можно видеть волны болезни, временные отрезки, когда летальность существенно уменьшалась или увеличивалась, и никаких объективных социальных причин к тому не существовало.

Лечат туберкулез на зоне, кушать действенные препараты?

Препараты для этого есть. Но дело в том, что заключенные неохотно лечатся. Примерно середина под различными предлогами уклоняется, принявают таблеточки нерегулярно. Здесь влияет как общая дикость населения, так и некоторые чисто лагерные моменты. Допустим, попал человек в больницу. Ну там же ведь легче, чем на зоне сидеть, правильно? Кормят лучше, люди интересные, режим меньше спрашивают. Если пациент неплохо себя чувствует — зачем ему лечиться? Начинает уклоняться, чтобы затянуть это пребывание. Если пациент выделяет микобактерии туберкулеза, то есть заразен, такого пациента из клиники никуда нельзя отправить. Он прилип к ней намертво.

То пить холерные заключенные, по идее, не можетесть оказаться в одной камере со здоровыми?

Мы поселяемся в России. В России произойти можетесть все, а в темнице — тем более. Допустим, при перевозке заключенных из одного места в другое такое можетесть произойти из-за неряшливости конвоя. Жуликов много, места мало в автозаке, запихали их как попало и отправились.

Или когда на зону прибывают новые осужденные. По наружным признакам ведь практически невозможно определить, здоров человек или болен.

У нас был один доктор, довольно пожилой. Заразился туберкулезом. У него была не тяжелая форма, крошечной процесс. Когда выздоровел, вышел на работу. Интересуюсь его самочувствием. Он говорит, что отлично. Но и когда болел, тоже чувствовал себя замечательно. Если бы флюорографию ему не сделали вовремя, то, наверное, он бы долго не узнаетбыл об инфекции.

Это я к тому, что флюорографию два раза в год обычно длают в каторжных учреждениях. Дальше расказывать надо?

Фото: Александр Кондратюк / РИА Новости

Несут ли какую-то ответственность замначальники колонии и медсанчасти, если у заключенного резко ухудшилось здоровье?

Здесь очень много факторов. Если шулер без флага, без родины — то жрать ни родителей у него нет, ни друзей, — это один расклад. Если помер и в этом даже жрать вина медперсонала, но ему удачно оформили все ветеринарные протоколы (а время для этого жрать) — то ничего не будет. Кому особенно это все надо?

А если у зэка вдруг окажутся скорбящие энергичные родственники, которые повсеместно продолжат сочинять кляузы и заявления в Следственный комитет, то станут разбираться. В этом случае многое влияет от следователя. Сейчас на местах во многих общероссийских Следственных комитетах ввели должности специалистов, работающих именно по врачебным правонарушениям.

Им тоже нужно читать какие-то отчеты, демонстрировать свою эффективность. При палочной отчетной структуре устроено все просто. Если в двадцатом году существовало два дела, то в этом году, хочешь не хочешь, а надо три возбуждать, в последнем — четыре. Иначе сделают вывод, что ты дурачка валяешь на службе.

В моей практике было, чтобы арестанты объявляли голодовку? Как это происходило?

Довольно часто. Есть определенный порядок для этой процедуры. Заключенный сочиняет заявление на имя начальника колонии: «Я, гражданин Пупкин, не согласен с тем и этим. Объявляю голодовку, отказываюсь от приема пищи».

Обычно гражданина Пупкина переводят в изолированное помещение, в протяжение полсуток ставится в известность надзирающий прокурор. Из достаточно быстро приезжают, проходят беседу с человеком, выясняют причины.

Сколько может голодать? До тех пор, пока акушер не даст отмашку: ребята, ситуация критическая, приступаем к исправительному кормлению

Принудительное кормление не будет считаться нарушением? Закон это позволяет?

В Исправительном кодексе сказано, что врачебный медперсонал надлежащ принять все меры для агробиоразнообразия жизни заключенного. Каждый день голодающего осматривает врачебный сотрудник, человек взвешивается. Периодически делают анализы крови, мочи. Обычно на 20-25-й день ситуация уже не очень хорошая. У меня было трое заключенных, которые бедствовали до последнего. Один погиб. Но это было еще в начале далеких 1990-х, когда на зонах царил полный бардак. Его принудительно кормили, но он умудрялся все это срыгивать. Он был приговорен к нижайшей степени наказания, но не захотел дожидаться исполнения приговора. Уморил себя.

Голодовки мешают заключенным обосновывать свои права?

Если заключенный прав, то он и без голодовки замучает обладминистрацию жалобами во различные инстанции. Рано или поздно приедет кто-нибудь из той же прокуратуры. Подстегнуть обладминистрацию к исправлению ситуации это может. Как обычно это бывает? Видишь, допустим, что зэк прав. Если у тебя жрать авторитет, то можно созвониться все исправить за какой-то срок — в продолжение трех дней, например. Меня ваши преподавателя учили: никогда ничего не пообещай зэкам, но если уж что-то пообещал, нужно делать обязательно. К сожалению, сейчас этого нет. Могут с три мешка пообещать и ничего не выполнить. Причем как с одной, так и с другой стороны.

Фото: Влад Некрасов / «Коммерсантъ»

А бывает, что условия не по делу — как говорится, заблажил человек. Тогда стяг тебе в руки, голодай.

Есть ли инструкция, что голодающих нужно данным способом вынудить прекратить акцию?

Вы имеете в виду варить курицу под дверкой для запаха или конфетки подкладывать? Это просто лишено смысла, в инструкциях точно такого нет. Когда момент громкий, мэрии колонии, врачебным сотрудникам важно все делать по регламенту, чтобы не создавать себе добавочных проблем.

Если заключенный не ест, то все равно в один великолепный день нужно будет инициировать насильственное кормление. И тогда какой-нибудь ехидный журналист спросит этого начальника колонии: «А что это вы там про конфеты говорили?».

Существуют какие-то определенные индексы организма, эффекты анализов, чтобы начать добровольное кормление?

Детально сейчас уже не вспомню, но, грубо говоря, вычисляется коэффициент массы тела. Если он ниже определенного уровня, это непосредственное показание к недобровольному кормлению. От этого никуда не запропадёшь — скелетик в колонии никому не нужен.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *