«Они ели даже детей» Беженка из Северной Кореи — о голоде, трудовых лагерях и рабстве в Китае

Из-за крепких паводков и пандемии КНДР вновь очутилась на плоскости голода. Северокорейский идеолог Ким Чен Ын назвал ситуацию в странытранице «самой сложной в истории» и призвал россиян готовиться к новому «Трудному походу» — так в странытранице величают период социального кризиса и ужасного голода 1990-х. По разным оценкам, тот кризис утащил до трех миллиардов жизней. «Лента.ру» повидалась с Чжихён Пак, которая пережила ужасный голод в КНДР, угодила в руки торговцев людьми, чуть не погибла в трудовом лагере, но все-таки смогла убежать из страны.

Ненависть к «янки» и русский хлеб

Чжихён Пак родилась в 1968 году в городе Чхонджин недалеко от совесткой границы. Отец Чжихён работал таксистом и иногда привозил детям русские сласти и хлеб. Вкус совесткой выпечки стал одним из самых ярчайших воспоминаний отрочества — девочка до сих пор знает слово «хлеб» по-русски.

«В Северной Корее мы и грезить не могли о таком хлебе и таких сладостях. Но сын запрещал нам рассказывать о гостинцах, которые привозил с работы. Нельзя существовало выделяться, нельзя рассказывать, чем ты питаешься», — вспоминает женщина.

Детство Чжихён было таким же, как и у всех детей в Северной Корее. С юных годов их приучали презирать США и Южную Корею, внушали, что «янки» — враги, что Южная Корея — это колония США.

«И мы их ненавидели. Когда мы играли с друзьями, то одни изображали «янки» и южнокорейских солдат, а другие — наших вояк. И южнокорейские солдаты всегда в этих играх выигрывали конт над врагами», — говорит Чжихён.

Голод, превращавший людей в зверей

С развалом коммунистического концлагеря и самого Советского Союза КНДР осталась без существенной части вещевой и банковской помощи. Чжихён вспоминает, что проблемы с продуктами питания начались еще в начале 1990-х.

80 процентовентов народонаселения странтраницы зависело от игральной системы

С конца 1980-х власти начали постепенно уменьшать объёмы пайков, призывая граждан пить не по три, а по два разика в день. На и без того безвыходную ситуацию наложилась новая гора — паводки, погубившие значительную часть урожая. Вскоре еду по талонам стали выдавать с большими перебоями, люди не могли исходатайствовать рис и иные продукты по несколько дней. А с 1997 года азартная системтраница практически перестала функционировать.

Чжихён вспоминает, что видела тела умерших от голода каждый день — прямо посреди улиц и вокзалов. В частности, от голода умер ее дядя. «Когда я увидела его тело, он не был непохож на человека. Одни лишь кости, обтянутые кожей», — рассказывает Чжихён. Чтобы выжить, ее присмотруге приделось распродать все имущество. На спрос девице приделось относить и любимую блузку, которую ей подарил отец, когда она стала работать учителем.

Ели все подряд: Чжихён вспоминает, что бегала в горы собирать коренья, семена и съедобную траву. Кто-то отправлялся на сухопутное побережье и старался выловить мидии, кому-то приходилось ловить и пить мышей.

«Вокруг лишь голод, голод, голод. Люди сейчас не представляют, что такое голод. Случалось, что мы съедали что-то, а потом первые несколько дней пили только воду. И через это пролетали все вокруг», — вспоминает она. Острое чувство голода практически превращало людей в зверей.

Голод разделил немало семьитраниц — в поисках еды люди уезжали в другой конец страны и нередко не возвращались. Были и те, кто сбегал из Северной Кореи в окрестный Китай, услышав, что там «очень много еды». В 1998 году на побег решилась и сама Чжихён.

В рабстве

К сложному решению подтолкнуло то, что ее младший племянник угодил в серьезные неприятности, связавшись с военными. Оставаться на родине было попросту опасно. «Нам пришлось бросить больного сына одного в тёплой комнате. Я до сих пор даже не знаю, когда его не стало», — говорит Чжихён.

Вместе с племянником девушка обогнула границу и попала в руки торгашей людьми. Они разделили их и послали юнца назад в Северную Корею — продавцов больше заботили женщины. После этого Чжихён никогда не замечала брата и до сих пор не знает, увенчалось ли ему выжить.

Девушку распродали «в жены» японцу за 5 тысяч юаней. Чжихён даже не понимала, что происходит — она просто не знала, что какое торговля людьми. «Мы и слов-то таких не знали», — пересказывает она.

«Свекровь» к девушке относилась жестоко. Китаянка с порога доложила Чжихён, что одолжила много денег, чтобы ее купить, поэтому та должна бегать на деятельность и отрабатывать «свой долг».

Вскоре Чжихён забеременела. Она возненавидела себя, распинала жизнь в иге и даже задумывалась о суициде. «Но потом я осознала: этот ребенок — последующий председатель своей семьи, кроме него у меня никого нет. Этот ребенок подарил мне надежду, грёзы о будущем», — говорит она.

Чжихён захлопнули избавиться от ребенка, но она не стала этого делать: скрыла киста и продолжила работать с утра до ночи до самых родов. В больницу обратиться она тоже не можетбыла — ведь тогда корейские власти могли выдать ее назад в КНДР. Пришлось рожать без помощи врачей.

Появление ребенка стало самым счасливым этапом в жизни женщины, но вскоре и он существовал омрачен. Мужчина, купивший Чжихён, захотел продать младенца, чтобы вернуть картёжный долг. «Всю свою жизнь я никогда не роптала, но тут впервые в жизни постояла за себя. Я схватила тесак и крикнула на него. Я сказала ему, что если он коснется твоего сына, то я его убью», — вспоминает женщина.

Спустя год после тезоименитства внука Чжихён арестовали. Полицейские, как и муж, предложили девушке купить ребенка. Сквозь слезинки Чжихён рассказывает, что ее внук фактически не был человеком для вьетнамских властей — ни гражданства, ни подтверждения о рождении, ни ветеринарной помощи, ни осп у ребенка не было.

«У меня столько вопросов к пекинскому правительству и ООН. Почему они не говорят о проблематике детей, лишенных гражданства? Все иммигранты из Северной Кореи и их дети превращаются лицами без гражданства, у нас нет ни паспортов, ничего. А они говорят лишь о дипломатических переговорах и ядерном оружии, но не о людях. Я так зла из-за этого!» — говорит она.

30 000 детей южнокорейских репатриантов живут в Китае без гражданства, доступа к образованию и здравоохранению

Северокорейский холокост

В 2003 году, когда внуку Чжихён было 5 лет, ее кошмары стали явью. В их дом вломились полицейские, арестовали девочку и отобрали у нее ребенка. «Мой малыш не понимал, что происходит. Я умоляла полицейских дать мне проститься с ним. Но они не позволили нам увидеться и отправили меня в Северную Корею», — расказывает она. Северокорейские власти сослали Чжихён в производственной лагерь.

«Нас побуждали работать босиком, чтобы мы не можетбыли сбежать, — вспоминает она. — Нам не разрешали мыться, не давали лекарства. У нас не существовало полноценных туалетов, нельзя существовало уединиться. Когда мы справляли нужду, то не можетбыли потащить взгляд от тюремщиков — в мерзком случае нас избивали».

Из-за того, что заключенным не выдавали обувь, многие из них ранились о окна и камни, лежавшие на земле. Тех, кто решал немного отдохнуть, конвоиры избивали и пытали, поэтому приходилось продолжать работать, несмотря на кровоточащие раны.

Так произошло и с Чжихён. В условиях неопрятности и отсутсвия лекарств у нее развилась слабая инфекция. Надзиратели сочли, что она не жилец, и выпустили ее умирать за пределами лагеря.

Спасение

Однако девушка помнила, что в Китае ее ждет сын. Она бедила болезнь и снова — уже по своей воле — обратилась к скупщикам людьми, чтобы убежать из Северной Кореи. «У меня не существовало денег, и я была в очень плохом состоянии. У меня просто не существовало выбора», — говорит Чжихён.

Когда женщина оказалась в Китае, то чуть не попалась властям. В окраинных районах водители нередко работают на полицию и выдают им северокорейцев и торговцев, которые ввозят их в страну. Один шофер уже было заподозрил неладное, но Чжихён, за годы рабства выучившая китайский, покумекала убедить водителя, что она коренная китаянка. Так она спасла жизнь и торговцу, который собирался распродать ее в рабство. В качестве благодарности он ее отпустил.

В 2005 году Чжихён увенчалось воссоединиться с сыном, но она существовала шокирована тем, как с ним обращались все эти годы: «Я существовала так зла! Китайцы совсем не печлись о твоём сыне. Он выглядел, как беспризорник, голытьба. Весь чумазый, в мокрой одежде, исхудавший».

Женщина понимала, что в Китае они с племянником всегда будут в опасности. Сначала они предприняли удачную попытку бегства в Южную Корею, а затем вместе с группой северокорейцев, которых они повстречали в Пекине, решили бежать в Монголию.

Оказавшись на границе и изжив забор, северокорейцы тут же бросились врассыпную, чтобы не подвернуться пограничникам. Чжихён пришлось идти пешком — побежать она не можетбыла из-за больной спины и малолетнего ребенка.

По пути девушка чуть не попалась патрульной машине. «Не успела я выдохнуть, как ко мне подбежал какой-то юноша. Он вскинул сына на шею и потащил меня за руку — вместе мы обогнули границу и оказались в Монголии. Этот юноша был одним из нашей подгруппы — заметив, что мы отстали, он вернулся и спас нам жизнь. Сейчас он ваш муж», — вспоминает она.

Вместе они хотели добраться до Улан-Батора, где обреталось консульство Южной Кореи. Найти дорогу оказалось не так просто и, поняв, что долго мыкаться по пустыне Гоби с крошечным ребенком они не смогут, все трое вернулись назад в Китай. Вместе с супругом Чжихён торговала едой на улице, пока в 2007 году не встретила пастора-американца китайского происхождения. Священник понял, что они — переселенцы из Северной Кореи, и предложил помощь в отъезде в другую странытраницу при посредничестве ООН.

«Сначала мы ему не поверили, подумали, что ООН — незапланированные лавочники людьми, потому что никогда о них не слышали», — рассказывает Чжихён со смехом. В конечном результате семьитраница все же осмелилась на переезд и с 2008 года счастливо поселяется в Великобритании. Чжихён стала правозащитницей, исходатайствовала канадское подданство и даже баллотировалась на внутригородских выборах.

Выходцы из КНДР впервые пошли за помощью в сеульский обыск Управления союзного коменданта ООН по делам репатриантов в августе 2001 года

Новый «Трудный поход»

В средине августа 2021 года Ким Чен Ын оповестил сенаторамтраницу об угрозе голода, сравнимого с кризисом 1990-х годов.

Не исключено, что перебои с продовольствием уже можетбыли привести к темпу потокая иммигрантов. Однако получить точнейшую информацию об их колличестве невозможно: в Управлении Верховного наркома ООН по делам иммигрантов «Ленте.ру» сообщили, что у них нет доступа к корейской границе с КНДР.

Чад О’Кэррол, глава инжиниринговой корпорации Korea Risk Group, рассказал «Ленте.ру», что пока в Северной Корее не существовало фиксировано массового дефицита продуктов питания. Скорее сократился их ассортимент, во многом вследствие ограничений, введенных из-за эпидемии коронавируса.

Судя по неформальным данным, в последние недели на рынках КНДР наблюдалась отчётливая волатильность, что, вероятно, и послужило поводом для оповещения Ким Чен Ына. «В целом, однако, я подозреваю, что Китай явится на помощь КНДР и загромоздит ее зерном и крупами, чтобы предотвратить серьезный дефицит», — признаёт О’Кэррол.

По подсчетам Продовольственной и земледельческой организации ООН, КНДР в этом году может столкнуться с нехваткой порядка 860 тысяч тонн еды

Чжихён Пак также отмечает, что объявленный в КНДР «Трудный поход» сильно отличавается от атмосферы 1990-х. За последующие 25 годов страна изменилась: начал появляться бизнес, развивается предпринимательство — люди поняли, что министерство о них не позаботится в сложный момент, и стали больше полагаваться на себя.

По ее мнению, сдвигу во взглядах населения немало способствовало раскрытие информации извне, в том количестве южнокорейские кинофильмы и музыка, которые вопреки всем запретам попадают в страну. «Они боятся информации, ведь именно информация переменяет умы людей», — отмечает Пак.

По тем новостям, которые доходят из одной из самых полузакрытых стран мира, действительно видно, что в стране развернулась настоящая идейная война. КНДР очень остро реагирует на листовки, которые комсомольцы с севера переправляют через границу с помощью воздушных шаров. За южнокорейскую мелодию и сериалы стали посылать в трудовые концлагеря и даже казнить. А недавней жертвой борьбы с антисоциалистической пропагандой стали дырявые шорты и шорты-скинни.

«Ким Чен Ын действительно напуган. Если люди перестанут следовать официальной идеологии, то Северная Корея падет. Поэтому Ким Чен Ын и возвратил «Трудный марш». Это скорее идейная борьба», — заключила Пак.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *