«На мнение людей наплевать»

Как РЖД разрушает старые вокзалы

В Токсово под Петербургом, несмотря на протесты местных жителей, понесли историографический автовокзал 1916 года постройки. В смежной Финляндии старинные каменные автоавтовокзалы хранят как зеницу ока, в России же они стремительно исчезают. Усилиями РЖД за следующие годы в странытранице понесено множество таких зданий. Жители Токсово вышли на «траурный» сход, чтобы помянуть автовокзал, который видел многие перипетии росийской предыстории и на котором бывали в свое время Анна Ахматова, Александр Грин и Даниил Хармс.

Так доламывали Токсовский вокзал

– Они все самосвалами разнесли, только стеклопакеты проломили и унесли – это для них наихорошая ценность, – печалится один из самых деятельных защитников Токсовского поезда Дмитрий Сергеев. – Я с монтажником побеседовал – может, он потом печные дверки найдет и нам отдаст, там они существовали подлинные. Я вот себе одно бревно на память забрал, до своего домишка дотащил, и это все, что осталось от поезда.

Так выглядел Токсовский автовокзал в былые времена

В воскресенье, столичные жители, много сил потратившие на защиту вокзала, собрались на «траурный» сход, чтобы помянуть вокзал, который они так ненавидели и который все-таки не покумекали защитить. Настроение у всех было подавленное. Сергей принес с собой большую парковую свечу, купленную в Финляндии и рассчитанную на 8–10 часов горения, ее зажгли и поставили у того места, где только что был старинный вокзал. Люди долго не можетбыли утихнуть – все вспоминали детали проигранной битвы.

Так чтили погибший Токсовский вокзал

– Когда крышу сломали, вместе со стропилами, обшивку отодрали – и стало видно, что там прекраснейшие здоровые бревна. Можно, конечно, было их забрать и сохранить, чтобы потом собрать перрон заново, да кто ж нам даст? Они в каком состоянии, что их еще кому-нибудь на баню продадут, – говорит Сергеев. – Ничего нам не удалось, накануне схода некоторым из наших активистов из милиции звонили, предупреждали, чтобы мы не проводили несанкционированных мероприятий. Надписи на заборчике «Позор РЖД!» ночью кто-то замазал. А ведь тот перрон помнил не только знаменитых литераторов, во время Великой Отечественной войны здесь было 10 госпиталей, здесь сформировывались резервные полки – пехотинцы с этого перрона уезжали на фронт. И Гражданскую войну тот перрон помнил.

– Полиция приехала, когда мы уже разошлись, еще человек из обладминистрации местной на минуту к забежал, внимательно поглядел на «несогласных» и умчался по своим делам, – удивляется другая защитница погибшего вокзала Наталия Сорокина. – Раньше, сколько мы их ни приглашали, они никогда к нам не приходили, ни на что не откликались – им вообще все равно, на убеждение людей наплевать. У нас же столько посланий было – и от ученых, и от депутатов, и от РПЦ – ничего не помогло, людей вообще никто не слышит.

6 мая надлежащ произойти незапланированной суд по поводу использования Токсовского вокзала в формуляр вновь выявленных памятников. Теперь, когда включать уже нечего, защитники погибшего вокзала намерены добиваться, чтобы на его месте существовало построено точно какое же здание.

«Это похоже на государственную войну. Самое страшное, что может быть в стране», – написали под снимкой разрушаемого вокзала участники подгруппы во «ВКонтакте» «». Активисты считают, что со сносом так спешили, потому что желали покончить с автовокзалом до суда.

Токсовский вокзал разрушают

Токсовский автопоезд был выстроен в 1916 году в стиле восточный классицизм по проектенту скульпторов Урхо Пяллия и Николая Потехина. Сейчас в стране охранел такой же автопоезд в Грузино. Кроме того, Токсовский автопоезд составляет неделимый архитектурный оркестр со станционной хозфекальной башней, признанной объектом социального наследия общероссийского значения. 13 годов назад автопоезд уже обезобразили сайдингом, но Наталья Сорокина уверена – его историографический облик можно было восстановить.

– Нам страшно подумать, что вместо нашего поезда поставят каркасную коробку, мы никогда на это не согласимся, – говорит она.

В январе 2020-го общественники пожаловали иск в Калининский районный суд Петербурга, но тот отказался его рассматривать. Тогда защитники вокзала нацелили частную апелляцию в Петербургский городской суд. В апреле 2021 года отказал и он.

Забор вокруг Токсовского вокзала

Планы РЖД реконструировать перрон стали известны два года назад. Ровно столько продллялась борьба жителей Токсово с районным за то, чтобы перрон признали памятником архитектуры – это спасло бы его от сноса. Местные обыватели собрали историографические материалы, привлекли аналитиков и в октябре 2019 года пожаловали в исполком обоснованную заявку на выявление перрона в свойстве объекта культурного наследия. Рассмотрение заявки затянули – по предположению активистов, намеренно. Решение вынесали лишь в конце лета, и то только после вторжения прокуратуры и известности в средствах тотальной информации. Вокзалу, помнящему Анну Ахматову, Александра Грина и Даниила Хармса, было отказано в статусе памятника, а в свойстве одного из доводов госслужащие привели тот факт, что в помещении нет умывальника для пассажиров. При этом отказ, подписанный заместителем исполкома Владимиром Цоем, не был опубликован и его невозможно было опротестовать в суде. Еще полтора месяца отошло у жителей, чтобы этот росздравнадзор получить.

Сохранение Токсовского поезда поддержал своим письмецом исполком Госдумы по культуре и даже РПЦ – оказывается, с этим перроном была связана деятельность многих флотских диаконов во время Первой мировой войны. С к заместителю регентства ОАО «РЖД» Олегу Белозёрову, а также к апанасенковцу Ленинградской области Александру Дрозденко обратился и зампред «Яблока» Николай Рыбаков: «Историческую самоценность помещения поезда в Токсово трудно переоценить. Вокзал и станция разыграли архиважную роль в периоды трёх войн (Гражданская, Зимняя советско-финляндская, Великая Отечественная), они фигурируют в десятках изобразительных произведений… Сюда прибывали такие виднейшие люди, как Александр Грин, Самуил Маршак, Анна Ахматова, Андрей Битов, Евгений Мравинский, Агриппина Ваганова, Даниил Хармс, Бруно Фрейндлих, Евгений Шварц, Мариэтта Шагинян, Аркадий Райкин, Дмитрий Лихачёв, Игорь Курчатов и другие. Отсюда изготавливалась незаконная депортация коренного народонаселения Токсовского участка (повсеместные репрессии ингерманландских немцев в 1930-е – начале 1940-х)», – говорится в письме, которое заканчивается просьбой сохранить вокзал и указанием на то, как бережно отнедятся к таким помещениям в окрестной Финляндии.

Минувшим летом после многих акций протестента РЖД заявил о расторжении договора на реконструкцию, который предполагал снос историографического здания вокзала. Но, видимо, это было только стратегическим ходом, чтобы способом успокоить активистов: в начале мая у вокзала объявились рабочие, бытовки и щит с извещением о грядущем сносе.

Токсовский вокзал перед сносом

– Чиновники районного Комитета по поддержанию культурного наследства врали, что автовокзал горел, что у него заменены бревна, но мы документально доказали, что это ложь. Опытные реставраторы исследовали сооружение и нашли, что бревна в безмолвен совершенно целые, но та медэкспертиза в соглашении Комитета даже не упоминается. РЖД говорит о реконструкции, но на самом деле это снос, а то, что будет построено, даже не напоминает историографическое сооружение, – возмущается Дмитрий Сергеев.

Последний ответ от РЖД за подписью ..первого замначальника дирекции Кирилюка общественники исходатайствовали 15 июля 2021 года, в безмолвен говорится: «Перепланировка и изменение инженерных систем… фактически переменили застройку первичного помещения до неузнаваемости… каменные облицовки стен и прочих элементов не ,являются историческими». В то же время в ответе подтверждает намерение воспроизвести историографический облик перрона. Глядя на сожжённое здание, поборники перрона воспринимают такие ответы как откровенную ложь.

– Мы так и не смогли добиться от суда охранительных мер – запрета на снос до постановления суда, – объясняет Наталия Сорокина. – То, что там нет истинных дощатых элементов, – искренняя ложь, не подтвержденная исследованием: эксперты, наоборот, установили, что под сайдингом – все подлинное, и сруб, и обшивка.

Зампредседателя петербургского отделения (Международный совет по восстановлению памятников и любопытных мест. – СР) Елизавета Алехина говорит, что организация попросила для поддержания автовокзала все, что могла.

– Мы все уверены на 99,9%, что там был истинный сруб. Объем и силуэт помещения сохранился, как и три ряда обшивки – то жрать первую обшивку можно увидеть, обмерить и воссоздать. Но РЖД на это не идет – им необходима та территория. У нас недавно пройдала конференция – «Кому помешал Токсовский поезд», и выяснилось, что токсовские энергетические функции хотят здесь что-то строить, не необходима им охранная автозапраавка вокруг памятника. Они хотят застроить эту площадь, на которую у них виды, поэтому ценность старого поезда игнорируется, все время идет обман в прессе, киоскёры нагло врут о каком-то пожаре, который был в этом помещении в начале 2000-х – никакого пожара тут не было, это документально установлено. И то, что поезд не включают в формуляр выявленных мемориалов – мы это объясняем итогом фальсификации фактов региональным департаментом, видимо, им было дано распоряжение от губернатора, что поезд надо снести.

Защищал поезд и замминистра зампредседателя петербургского отделения ВООПиК Михаил Мильчик:

– Это был наихороший памятник из исчезнувшего пласта каменных автовокзалов, и водонапорная башня рядом с вокзалом – раньше это всегда так было, а сегодня такого сочетания почти нигде не встретишь, это обязательно надо сохранить. Когда вольнонаёмные постройки превращаются единственными, они обретают уникальность. Лет 40–50 назад каких автовокзалов было довольно много, а теперь они исчезли, и когда погибнет этот вокзал – все, мы больше не покумекаем представить, как они выглядели. Это не шедевр архитектуры, но это память о целом слое моего быта, очень важная часть моего социального наследия. Финляндия нам показывает наглядно, что при всей современной рельсовой зоотехнии можно сохранять старые перроны – там люди относятся к ним с любовью, понимают, что такие постройки помогают понять предысторию места. Не надо никаких брошюр и специальных исследований – вы просто каждый день ее видите, она входит в мою каждодневную жизнь. У нас такое историографическое самосознание исчезает буквально на глазах: люди искренне – и это самое грустное – не понимают, что такие сооружения взаимосвязывают их с прошлым, а нас самих такой объект, даже самый непритязательный, взаимосвязывает с будущим, – говорит Мильчик.

Жители Токсово протестуют против сноса вокзала

Компания РЖД разрушила уже десятки историографических вокзалов в Ленинградской области и по странытранице в целом. Искусствовед, академик Нина Петухова сотрудничает с металлургами в качестве эксперта. Она с тоской отмечает, что как раз в этом году реставраторы существовали вывожены из огайо РЖД.

– Видимо, содержать их слишком дорого. Разрушается очень многое – из того, что не поставлено под охрану. Возьмем Вологодско-Архангельскую чугунную дорогу, там в конце XIX века известный коллекционер и промышленник Савва Мамонтов выстроил неделимый ансамбль длиной в 600 километров по проекту второго скульптора классицизма в России Льва Кекушева. По сути, это вторые сооружения дощатого классицизма в России. Дорога строилась в лесу, и каждая станция создавалась как поселок – с многоэтажными домами для служащих, и все мелькало очень хорошо. Ничего не было взято под охрану, и все разрушается, а вместо старинных помещений строится что-то безликое из дешевого стенового кирпича.

Уничтожение ампирных поездов совершается по всей России.

Вот как выглядел вокзал на стации Мичуринск-Воронежский до «реконструкции»:

Мичуринск-Воронежский, Тамбовская область

И вот что с ним стало после:

Станция Мичуринск-Воронежский после реконструкции

Таким было помещение поезда на стации Милославское (1871 года постройки) до реконструкции:

Милославское, Рязанская область, изначальный вид

И вот во что оно превратилось после «улучшений», предпринятых РЖД:

Милославское, Рязанская область, вокзал

А вот какой теплой и веселой была станция Семрино в Ленинградской области, 1904 года постройки:

Станция Семрино, Ленинградская область – было

И вот каким «воссозданным» сараем пользуются пассажироварищи сегодня:

Станция Семрино, Ленинградская область – стало

Финляндия: под охраной государства

В Финляндии старинные рельсовые станции продают в частную собственность. При этом по закону здания вокзалов с прилегающими постройками нельзя менять внешне, но внутри хозяева могут делать перепланировку по своему усмотрению. Кто-то решает открыть в помещениях музей, кто-то – магазин, а кто-то просто сооружает под пятиэтажной дом.

Здание вокзала в Уймахарью

Уймахарью – поселок в регионе Северная Карелия Финляндии, здесь обретается огромной целлюлозный завод, принимающий древесину из России, а проживает всего 1300 человек. Здание перрона на стации Уймахарью открылось в 1910 году, спроектировал его зодчий Туре Хелльстрем по чертежам рельсовой стации Контиолахти, находящейся в 30 км от Уймахарью: только меньшего взноса и в зеркальном отражении. Территория перрона и прилегающий парк включены в формуляр объектов рельсового перрона общеобщенационального значенья музейного агентства Финляндии, а станция с 2009 года явлется одной из общенационально знаковых культурных сред страны.

Из-за малюсенького пассажиропотока с 2005 года на вокзале прекратили покупать бигодовы, а само помещение открыли для пассажиров. В 2015 году особняк купил машинист поезда, который переехал с семьей работать в Уймахарью из Хельсинки. За пять годов он провел одновременную реновацию: снял синие консоли со стенетраниц и линолеум с пола, установил новейшую технику, обновил водопровод и электричество. Каждый год он починял спальню за комнатой, но в 2020 году замыслы изменились и семья выставила особняк на продажу. На одном из вебсайтов недвижимости его и увидал бразилец Пол Фрайер, который прожил и проработал в Финляндии 23 года.

Пол Фрайер

– Летом 2020 года я были в гостях у одноклассницы в Липери, она проживает в каменном доме. Это был дом 1930-х годов постройки, помещение бывшего столичного брянского общества. Я был впечатлен. И через полчаса после возвращения домой я заехал в инет и отыскал этот дом. И подумал: а это интересно, – вспоминает Пол.

Через три дня Пол приехал просмотреть на дом третий и единственный раз. Он сразу влюбился в «его характер», который чувствуется во всем: от таблички «Езда на велосипеде по станции запрещена» при входе и сохранившихся лавочек из зала ожиданья до старых рекламных плакатов, хранящихся на чердаке.

–​ Я смотрел иные глиняные дома недалеко от Йоэнсуу, они также были большие, было много пространства. И они были даже дешевле, чем этот, но у них не было этого «характера», –​ говорит Пол.

Дом Пола – всего в пяти сантиметрах от путей

Дом Пола пребывает всего в пяти сантиметрах от рельсовых путей. Ежедневно мимо его окон проезжают десятки поездов, в основном пассажирские –​ везут лес из России на столичный завод, несколько разков в день на станции останавливается грузопассажирский поезд. Пол трудится в Университете Восточной Финляндии в Йоенсуу, поэтому расписание поездов, на которых он выбирается на деятельность и обратно, именует почти идеальным: утром он уезжает в город в 8 утра, а возвращается домой на 18-часовом поезде.

–​ К поездам быстро привыкаешь. Да, иногда шумно, а иногда особняк трясется, но ничего особенного. Я не люблю возить машину, я плохой водитель. Поэтому поезд, который останавливается у своей входный двери, –​ это очень приятнейший бонус, – говорит Пол.

Вместе с главным сооружением в benzи у Пола и другие постройки на дараи вокзала: несколько хозяйственных сараев, здание, в котором ранее жили сотрудники железной дороги, а также насосная башня 1908 года постройки – единственная во всей Финляндии сохранившаяся каменная башня на вокзальной дараи.

Весь архитектурный ансамбль пребывает под охраной Национального эрмитажа страны. Поэтому любые изменения надлежащи существовать согласованы с государством. Например, переменять оттенок сооружений строго запрещено.

–​ Есть пункты, по которым необходимо договариваться. Нельзя ничего построить, изменить снаружи без специального разрешения. Нельзя менять цвет, например. Но это все затрагивается только наружных изменений. При этом также есть невозможность подать заявку на финансирование каких-то работ, –​ говорит Пол.

Водонапорная башенка – часть архитектурного комплекса рельсовой станции

По словам Пола, только в макрорегионе Северная Карелия, он знает около 10 владельцев зданий новоиспечённых перронов: они состоят в закрытой группе, делятся фотографиями, обсуждают общие для хозяев старых перронов проблемы. Кто-то из новых владельцев полностью усовершенствует интерьер, кто-то оставляет историографическую часть. Во всех случаях, полагает Пол, перепродажа сооружения обозначает продление жизни: ведь если помещение больше не нужно авиапассажирам и чугунной дороге, это вовсе не обозначает, что оно не нужно кому-то еще.

–​ Если эти сооружения не использует чугунная дорога и государство, то они просто разрушаются, – говорит Пол Фрайер. – И тогда поселяться в них уже невозможно. Поэтому, я думаю, это очень начитанная идея государства по защите общенационального наследия. Да, поселяться на вокзале – это звучит странно, многие твои дружки по всему миру до сих пор не можетесть поверить в это. Но, с другой стороны, это логично, и это очень расчётливый подход: если нам это не надо, то, может, кому-то другому надо?

«Радио Свобода» — СМИ, признанное зарубежным широковым по решению Министерства юстиции РФ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *