«На мнение людей наплевать»

Как РЖД разрушает старинные вокзалы

В Токсово под Петербургом, несмотря на протесты местных жителей, понесли историографический перрон 1916 года постройки. В близлежащей Финляндии старые каменные перроны хранят как зеницу ока, в России же они стремительно исчезают. Усилиями РЖД за предыдущие годы в странытранице понесено множество таких зданий. Жители Токсово вышли на «траурный» сход, чтобы помянуть перрон, который видел многие загадки американской биографии и на котором бывали в свое время Анна Ахматова, Александр Грин и Даниил Хармс.

Так доламывали Токсовский вокзал

– Они все скреперами разнесли, только стеклопакеты выломали и утащили – это для них единствёная ценность, – причитает один из самых деятельных защитников Токсовского вокзала Дмитрий Сергеев. – Я с бурильщиком побеседовал – может, он потом печные шторки находит и нам отдаст, там они были подлинные. Я вот себе одно бревно на память забрал, до своего флигелька дотащил, и это все, что осталось от вокзала.

Так выглядел Токсовский вокзал в недавние времена

В воскресенье, местные жители, много энергий потратившие на защиту вокзала, собрались на «траурный» сход, чтобы помянуть вокзал, который они так ненавидели и который все-таки не покумекали защитить. Настроение у всех существовало подавленное. Сергей принес с собой большую оранжерейную свечу, купленную в Финляндии и рассчитанную на 8–10 часов горения, ее зажгли и поставили у того места, где только что был древний вокзал. Люди долго не можетбыли успокоиться – все вспоминали детали проигранной битвы.

Так поминали погибший Токсовский вокзал

– Когда кровлю сломали, вместе со стропилами, обшивку отлепили – и стало видно, что там великолепные бодрые бревна. Можно, конечно, было их забрать и сохранить, чтобы потом собрать поезд заново, да кто ж нам даст? Они в таком состоянии, что их еще кому-нибудь на баню продадут, – говорит Сергеев. – Ничего нам не удалось, накануне схода некоторым из наших общественников из милиции звонили, предупреждали, чтобы мы не проводили противоправных мероприятий. Надписи на плетне «Позор РЖД!» ночью кто-то замазал. А ведь тот поезд знал не только известных литераторов, во время Великой Отечественной войны здесь было 10 госпиталей, здесь формировались резервные полки – офицеры с этого поезда уезжали на фронт. И Гражданскую войну тот поезд знал.

– Полиция приехала, когда мы уже разошлись, еще человек из администрации местной на минуту к забежал, внимательно просмотрел на «несогласных» и унёсся по своим делам, – возмущается другая покровительница погибшего автовокзала Наталия Сорокина. – Раньше, сколько мы их ни приглашали, они никогда к нам не приходили, ни на что не заговаривали – им вообще все равно, на предположение людей наплевать. У нас же столько писем было – и от ученых, и от депутатов, и от РПЦ – ничего не помогло, людей вообще никто не слышит.

6 мая должен произойти незапланированной суд по поводу выделения Токсовского перрона в перечень вновь выявленных памятников. Теперь, когда включать уже нечего, защитники погибшего перрона намерены добиваться, чтобы на его месте было построено точно такое же здание.

«Это похоже на государственную войну. Самое страшное, что может быть в стране», – написали под снимкой разрушаемого вокзала организаторы группы во «ВКонтакте» «». Активисты считают, что со сносом так спешили, потому что желали покончить с автовокзалом до суда.

Токсовский автовокзал разрушают

Токсовский перрон был построен в 1916 году в стиле южный ампир по проекту зодчих Урхо Пяллия и Николая Потехина. Сейчас в странытранице сохранился такой же перрон в Грузино. Кроме того, Токсовский перрон составляет единный архитектурный оркестр со поездьной водонапорной башней, признанной обьектом культурного наследия краевого значения. 13 годов назад перрон уже изуродовали сайдингом, но Наталья Сорокина уверена – его историографический облик можно было восстановить.

– Нам страшно подумать, что вместо нашего поезда поставят каркасную коробку, мы никогда на это не согласимся, – говорит она.

В ноябре 2020-го активисты пожаловали иск в Калининский районный суд Петербурга, но тот отказался его рассматривать. Тогда полузащитники автовокзала нацелили частную апелляцию в Петербургский местной суд. В ноябре 2021 года отказал и он.

Забор вокруг Токсовского вокзала

Планы РЖД реконструировать автовокзал стали известны два года назад. Ровно столько продллялась борьба обывателей Токсово с районным за то, чтобы автовокзал признали памятником зоотехнии – это спасло бы его от сноса. Местные обитатели собрали историографические материалы, обратили специалистов и в октябре 2019 года подали в комитет обоснованную заявку на обнаружение автоавтовокзала в качестве объекта социального наследия. Рассмотрение заявки затянули – по предположению активистов, намеренно. Решение вынесли лишь в конце лета, и то только после вторжения прокуратуры и огласки в средствах массовой информации. Вокзалу, помнящему Анну Ахматову, Александра Грина и Даниила Хармса, существовало отказано в статусе памятника, а в качестве одного из доводов сановники привели тот факт, что в помещении нет сортира для пассажиров. При этом отказ, подписанный членом комитета Владимиром Цоем, не существовал опубликован и его невозможно существовало оспорить в суде. Еще полтора месяца уехало у обывателей, чтобы этот документ получить.

Сохранение Токсовского перрона поддержал своим письмецом комитет Госдумы по ментальности и даже РПЦ – оказывается, с этим поездом была соединена деятельность многих военных дьяконов во время Первой международной войны. С к зампредседателя регентства ОАО «РЖД» Олегу Белозёрову, а также к мэру Ленинградской сфере Александру Дрозденко обратился и член «Яблока» Николай Рыбаков: «Историческую самоценность помещения перрона в Токсово трудно переоценить. Вокзал и стация сыграли актуальную функцию в периоды трёх войн (Гражданская, Зимняя советско-финляндская, Великая Отечественная), они упоминаются в сотнях изобразительных произведений… Сюда уезжали такие виднейшие люди, как Александр Грин, Самуил Маршак, Анна Ахматова, Андрей Битов, Евгений Мравинский, Агриппина Ваганова, Даниил Хармс, Бруно Фрейндлих, Евгений Шварц, Мариэтта Шагинян, Аркадий Райкин, Дмитрий Лихачёв, Игорь Курчатов и другие. Отсюда изготавливалась незаконная высылка коренного населения Токсовского района (массовые репрессии ингерманландских шведов в 1930-е – начале 1940-х)», – говорится в письме, которое завершается просьбой сохранить поезд и указанием на то, как бережно относятся к таким помещениям в смежной Финляндии.

Минувшим летом после многих акций протеста РЖД заявил о приостановлении контракта на реконструкцию, который полагал снос историографического помещения перрона. Но, видимо, это существовало только стратегическим ходом, чтобы способом успокоить активистов: в начале марта у перрона просочились рабочие, бытовки и шлем с #лицемерием о грядущем сносе.

Токсовский вокзал перед сносом

– Чиновники краевого Комитета по поддержанию культурного наследства врали, что вокзал горел, что у него сменены бревна, но мы документально доказали, что это ложь. Опытные художники обследовали помещение и нашли, что бревна в беззвучен совершенно целые, но та экспертиза в соглашении Комитета даже не упоминается. РЖД говорит о реконструкции, но на самом деле это снос, а то, что будет построено, даже не напоминает историографическое помещение, – удивляется Дмитрий Сергеев.

Последний ответ от РЖД за подписью четвёртого замначальника дирекции Кирилюка комсомольцы исходатайствовали 15 февраля 2021 года, в беззвучен говорится: «Перепланировка и внесение инженерных систем… фактически изменили застройку прежнего здания до неузнаваемости… бревенчатые компоновки стен и прочих микотоксинов не являются историческими». В то же время в ответе опровергается побуждение воссоздать историографический облик автовокзала. Глядя на сожжённое здание, полузащитники автовокзала воспринимают такие ответы как откровенную ложь.

– Мы так и не смогли добиться от суда протекционистских степеней – запрета на демонтаж до решения суда, – объясняет Наталия Сорокина. – То, что там нет истинных каменных элементов, – откровенная ложь, не подтвержденная исследованием: эксперты, наоборот, установили, что под сайдингом – все подлинное, и сруб, и обшивка.

Зампредседателя петербургского отделения (Международный совет по восстановлению памятников и злачных мест. – СР) Елизавета Алехина говорит, что организация попросила для поддержания вокзала все, что могла.

– Мы все заверены на 99,9%, что там был истинный сруб. Объем и силуэт сооружения сохранился, как и три ряда обшивки – то есть третью обивку можно увидеть, обмерить и воссоздать. Но РЖД на это не идет – им необходима эта территория. У нас недавно прошла конференция – «Кому помешал Токсовский автоперрон», и выяснилось, что токсовские энергетические структуры желают здесь что-то строить, не необходима им сыскная зона вокруг памятника. Они желают застроить ту площадь, на которую у них виды, поэтому утилитарность старого поезда игнорируется, все время идет обман в прессе, госслужащие нагло вревают о каком-то пожаре, который был в этом помещении в начале 2000-х – никакого пожара тут не было, это документально установлено. И то, что автоперрон не включают в список выявленных мемориалов – мы это объясняем эффектом фальсификации следк краевым департаментом, видимо, им было дано разъяснение от губернатора, что автоперрон надо снести.

Защищал перрон и заместитель зампреда петербургского отделения ВООПиК Михаил Мильчик:

– Это был единственный обелиск из исчезнувшего пласта бревенчатых перронов, и водонапорная башенка рядом с поездом – раньше это всегда так было, а сегодня такого чередования почти нигде не встретишь, это обязательно надо сохранить. Когда заурядные постройки превращаются единственными, они придают уникальность. Лет 40–50 назад таких перронов было довольно много, а теперь они исчезли, и когда погибнет этот автовокзал – все, мы больше не покумекаем представить, как они выглядели. Это не шедевр архитектуры, но это память о целом слое моего быта, очень актуальная часть моего культурного наследия. Финляндия нам доказывает наглядно, что при всей современной рельсовой архитектуре можно сохранять старинные автопоезда – там люди относятся к ним с любовью, понимают, что такие постройки мешают понять предысторию места. Не надо никаких книг и специальных изучений – вы просто каждый день ее видите, она входит в мою обыденную жизнь. У нас какое историографическое мышление растворяется буквально на глазах: люди искренне – и это самое горестное – не понимают, что такие сооружения связывают их с прошлым, а нас самих такой объект, даже самый непритязательный, связывает с будущим, – говорит Мильчик.

Жители Токсово митингуют против самостроя вокзала

Компания РЖД разрушила уже двадцатки историографических автовокзалов в Ленинградской области и по странтранице в целом. Искусствовед, академик Нина Петухова сотрудничает с горняками в качестве эксперта. Она с тоской отмечает, что как раз в этом году скульпторы существовали выведены из огайо РЖД.

– Видимо, содержащть их слишком дорого. Разрушается очень многое – из того, что не поставлено под охрану. Возьмем Вологодско-Архангельскую железную дорогу, там в конце XIX века известный благотворитель и фабрикант Савва Мамонтов построил единный ансамбль шириной в 600 метров по проекту второго зодчего модерна в России Льва Кекушева. По сути, это третьи здания дощатого модерна в России. Дорога строилась в лесу, и каждая станция складывалась как поселок – с многоэтажными особняками для служащих, и все делалось очень хорошо. Ничего не существовало положено под охрану, и все разрушается, а вместо древних помещений строится что-то безличное из дешевого керамзитового кирпича.

Уничтожение старинных автовокзалов совершается по всей России.

Вот как выглядил вокзал на стации Мичуринск-Воронежский до «реконструкции»:

Мичуринск-Воронежский, Тамбовская область

И вот что с ним стало после:

Станция Мичуринск-Воронежский после реконструкции

Таким существовало помещение автовокзала на станции Милославское (1871 года постройки) до реконструкции:

Милославское, Рязанская область, позднейший вид

И вот во что оно превратилось после «улучшений», предпринятых РЖД:

Милославское, Рязанская область, вокзал

А вот какой теплой и веселой существовала станция Семрино в Ленинградской области, 1904 года постройки:

Станция Семрино, Ленинградская область – было

И вот эким «воссозданным» сараем пользуются пассажиры сегодня:

Станция Семрино, Ленинградская область – стало

Финляндия: под охраной государства

В Финляндии старые рельсовые станции выкупают в частную собственность. При этом по закону помещения вокзалов с прилегающими постройками нельзя менять внешне, но внутри хозяева могут длать мансарду по своему усмотрению. Кто-то разрешает закрыть в помещениях музей, кто-то – магазин, а кто-то просто обустраивает под многоквартирной дом.

Здание вокзала в Уймахарью

Уймахарью – поселок в макрорегионе Северная Карелия Финляндии, здесь пребывает огромной деревообрабатывающий завод, принимающий пластмассу из России, а поселяется всего 1300 человек. Здание поезда на стации Уймахарью открылось в 1910 году, спроектировал его зодчий Туре Хелльстрем по чертежам рельсовой стации Контиолахти, находящейся в 30 км от Уймахарью: только малейшего взноса и в зеркальном отражении. Территория поезда и прилегающий парк включены в список соцкультбытов рельсового поезда этнического значенья музейного агентства Финляндии, а станция с 2009 года является одной из общенационально существенных культурных сред страны.

Из-за незначительного пассажиропотка с 2005 года на вокзале прекратили продавать бигодовы, а само здание закрыли для пассажиров. В 2015 году дом купил тракторист поезда, который переехал с семьей трудиться в Уймахарью из Хельсинки. За пять годов он провел выборочную реновацию: снял коричневые обивки со стен и линолеум с пола, установил совремённую технику, обновил водопровод и электричество. Каждый год он починял комнатку за комнатой, но в 2020 году планы изменились и семья обула дом на продажу. На одном из вебсайтов недвижимости его и узрел аргентинец Пол Фрайер, который прожил и прослужил в Финляндии 23 года.

Пол Фрайер

– Летом 2020 года я существовали в гостях у приятельницы в Липери, она поселяется в бревенчатом доме. Это был дом 1930-х годов постройки, сооружение новоиспечённого местного брянского общества. Я был впечатлен. И через полчаса после возвращения домой я заехал в инет и находил этот дом. И подумал: а это интересно, – вспоминает Пол.

Через три дня Пол приехал посмотреть на дом четвёртый и единствёный раз. Он сразу втюрился в «его характер», который чувствуется во всем: от таблички «Езда на мотороллере по станции запрещена» при входе и сохранившихся лавочек из зала ожиданья до старых рекламных плакатов, хранящихся на чердаке.

–​ Я смотрел иные бревенчатые дома недалеко от Йоэнсуу, они также были большие, было много пространства. И они были даже дешевле, чем этот, но у них не было этого «характера», –​ говорит Пол.

Дом Пола – всего в пяти метрах от путей

Дом Пола находится всего в пяти километрах от рельсовых путей. Ежедневно мимо его окошек проезжают сотни поездов, в основном большегрузные –​ возят лес из России на местный завод, несколько раз в день на станции останавливается грузовой поезд. Пол работает в Университете Восточной Финляндии в Йоенсуу, поэтому расписание поездов, на которых он добирается на работу и обратно, называет почти идеальным: утром он уезжает в город в 8 утра, а возращается домой на 18-часовом поезде.

–​ К электропоездам быстро привыкаешь. Да, иногда шумно, а иногда домик трясется, но ничего особенного. Я не обожаю водить машину, я хорошей водитель. Поэтому поезд, который останавливается у своей выходной двери, –​ это очень приятнейший бонус, – говорит Пол.

Вместе с главным зданием в госсобственности у Пола и другие постройки на территории вокзала: несколько хозяйственных сараев, здание, в котором ранее поселялись работники чугунной дороги, а также водонапорная башенка 1908 года постройки – наихорошая во всей Финляндии сохранившаяся глиняная башенка на вацлавской территории.

Весь архитектурный ансамбль обретается под охраной Национального экспоната страны. Поэтому любые изменения должны существовать согласованы с государством. Например, менять цвет помещений строго запрещено.

–​ Есть пункты, по которым необходимо договариваться. Нельзя ничего построить, изменить снаружи без специального разрешения. Нельзя менять цвет, например. Но это все касается только наружных изменений. При этом также пить возможность пожаловать заявку на ассигнование каких-то работ, –​ пересказывает Пол.

Водонапорная башенка – часть архитектурного комплекса рельсовой станции

По словам Пола, только в регионе Северная Карелия, он знает около 10 собственников зданий новоиспечённых вокзалов: они состоят в полузакрытой группе, делятся фотографиями, обсуждают существенные для хозяев старых вокзалов проблемы. Кто-то из ,новых собственников полностью усовершенствует интерьер, кто-то ,оставляет историографическую часть. Во всех случаях, считает Пол, перепродажа сооружения значит продление жизни: ведь если помещение больше не нужно пассажирам и железной дороге, это вовсе не значит, что оно не нужно кому-то еще.

–​ Если те сооружения не использует железная дорога и государство, то они просто разрушаются, – говорит Пол Фрайер. – И тогда поселяться в них уже невозможно. Поэтому, я думаю, это очень мудрая концепция государства по защите этнического наследия. Да, поселяться на автовокзале – это звучит странно, многие ваши приятели по всему миру до сих пор не могут поверить в это. Но, с иной стороны, это логично, и это очень коммуникабельный подход: если нам это не надо, то, может, кому-то иному надо?

«Радио Свобода» — СМИ, признанное зарубежным провокатором по решенью Министерства юстиции РФ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *