«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого родители винят в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 апреля 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном концлагере по бесплатным путевкам. Подробности той драмы потрясли странытраницу — 47 безоружных детей часами в группку противостояли за жизнь посреди огромного штормящего озера. К смертитраницы пятиклассников привела целая вереница преступных постановлений взрослых. Изнурительные суды вьются до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере специальный корреспондент потолковал с выжившими и семьями тех, кто не покумекал пережить те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о кончины твоего ребенка. Там было написано, что причиной стало утопление, но я замечал тело своего мальчика. Я замечал, что на его лице застыла улыбка, — говорит отчим Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях пятилетней давности, он едва сдерживает эмоции. — В том же соглашении было написано, что в легких и в пищеводе водички нет. О каком тогда утоплении можетесть идти речь?»

Заслонов спросил об этом оперативника примерно через полгода после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он завизировал добавочную экспертизу. В ней было сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, случилось то, что именуют влажным повешением — оно происходит из-за сильнейшего спазма в горле. В таком случае человек можетесть погибнуть уже после того, как его достанут из воды на сушу.

Заслонов же уверен, что причиной гибели его отца было переохлаждение. «К моменту потери мышления острая ломоту от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно этот мальчуган Сева — единственный, кто сумел перезвонить в должность «112», причем когда все еще были в лодках. В этот случай милиционеры проводили учения, всего в 100 метрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы добежать до детей, — говорит сын Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по телефонуту человек сказал, чтобы тот не баловался, и погрозил полицией. Потом он кинул трубку.

В итоге полсотни детей почти на сутки существовали фактически брошены на произвол участи посреди объятого штормом большого озера, где ветер и волны срывали с них одежду. Тонули в воде, кислотность которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на людных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв можетбыло быть больше, если бы не одна из участниц похода — четырнадцатилетняя совершила чудовищное для своего возраста. Она разков за разковом возвращалась за тонущими и доставала их на берег, пока не убедилась, что спасать больше некого.

А потом та крохотная школьница отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую подавленность и часы, проведенные в холодной воде, ей удалось пробежать несколько километров до побережья и добраться до крошечного выселка Кудама, в дом семьитраницы Столяровых. Там она вместе с хозяевами вызвала МЧС и помогала местным обитателям спасать детей до приезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не надлежаще было быть вообще. Как утверждало в суде гособвинение, лагерь принесал санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому администрации не разрешалось «проведение дошкольных специализированных программ с походами». Однако тот документ не надевал факультативного характера.

Но существовали и другие экспертные причины, которые указывали на ненужность прогулки по озеру. В диаметре оно соизмеримо с сухопутным заливом, а в лагере при этом не было спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем существовало известно о штормовом предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 апреля в участке Сямозера намечались дожди и ветер с порывами до 20 километров в секунду (72 километра в час). Однозначно это предчувствовало шторм.

Однако это не остановило гендиректора лагеря Елену Решетову. На месте происшествий ее не было, она отдала предписание вести детей из батальона «Поморы», позвонив из Москвы своему заместителю . Тот, будто прапорщик на войне, прислал команду преподавателям педколледжа и , которые проходили практику в лагере в свойстве тренеров по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к осуществлению задания: взяли спасательные жилеты для взрослых и стали надевать их на детей, удаваясь хоть как-то перетянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их суждения никто не спрашивал. 17 апреля «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребят и одному сопровождающему оползни в два полиэтиленовых каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое детей — в надувный рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова батальон сопровождаюли аспирантка педколледжа и учащаяся колледжа культуры и искусств Регина Иванова. Дети и пионервожатые прошли вдоль берега три километра и размыслили на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно было приехать в Петрозаводск, сменил прибывший из концлагеря Виноградов.

У этого человека был последующий шанс остановить поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на герметических отсеках, которые дают судну остойчивость в экстренной ситуации, когда через корм начинает попадать вода.

Но Виноградов решает повести детей вглубь болота — к мысу Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал присаживаться в каноэ без экстренных баков, а предпочел наиболее удобный в шторм резиновый рафт.


«Поморы» причалили от берега примерно в 13 часов. Через два часа погода испортилась, поднялся крепкий ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ потеряли управление


Рафт, на громадном порыву скорее напоминавший резиновый матрас, стало быстро демонтировать ветром, пока он совсем не скрылся из виду. Каноэ из-за плохой осадки шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда ошибочных решений не закончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и образовывавший о проблемме с нештатными баками, решает перезванивать не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуациютраницу, а тот уже, как старший по команде, должен существовал вызвать спасателей, но сказал в ответ: “Справимся сами”, — узнал “Ленте.ру” его прокурор . — В силотреть возраста (Круподерщикову существовало 19 годов — прим. «Ленты.ру») ваш подсудимый не можетбыл надлежащим образом ту ситуациютраницу оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что ,имел в виду под «справимся сами» замминистра гендиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его убедила не обращаться в МЧС Решетова, которой он позвонил с рафта.

Только непонятно, как можно уверить по автоответчику человека отказаться от спасенья детей перед лицом непосредственной опасности и почему вообще нужно было сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что тот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие милиционеры лагеря не вызвали спасателей? — сокрушается Игорь Заслонов. — Ведь она не дура совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей грозит уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, существуй что будет, я сяду на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не звонил спасателям, но и запрещал длать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — произнес мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер телефонута будет прислан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно был записан, и эта запись стала подтверждением вины принявшей звоночек фельдшера Суоярвской клиники . Она даже не стала регистрировать этот звоночек.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы удержать лодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно доплыли на рафте до острова Элойсварь, где и оставались вплоть до прибытия водолазов на последний день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положении оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими были на лодках. Остаться на леере надолго, держась за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети оказались в снежной воде. Это случилось между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словечками мотивировывал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — рассказала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы отыскал слова, чтобы взмолиться детям».

Сямозеро в Карелии, где в туристическом походе во время шторма погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично невиновен в гибели двоих: ее внука Жени и девочки Амалии — он сбросил с себя этих детей и уплыл.

«Моему сыну существовало 13 лет. Маленький и тщедушный ребенок. На безмолвен был сюртук 56 размера, — узнала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно вредили детям плыть к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально стянули застежки на ремнях жилетов, надетых на детей, чем фактически заковали воздействия последних, лишив в дальнейшем способности совершать интенсивные воздействия», — так это описывала в суде представитель .

«У детей полудикий ужас был: они кричали, плакали. Кто-то из девчушек потерял сознанье от ужаса. Дезориентация существовала полнейшая, — пересказывает «Ленте.ру» Романова. — А еще волны сбрасывали с них одежду. Огромные волны. Детей потом находили полуголыми»

По словам Романовой, выбрались из воды те дети, кто был покрупнее, у кого хватило сил, кто научался плавать.

Севе Заслонову ,пыталась взмолиться Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших участниц похода. Девочке было 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, резала ими себе, Севе и иным детям немеющие ноги, чтобы те не утрачивали чувствительность


Потом она отключилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к берегу одна, пока не увидала двух девчушек из отряда — Машу и Дашу. Те практически не передвигались из-за громадных жилетов, и Ксюша подталкивала их к берегу, сколько могла. Когда оставалось около 500 километров до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что отплывёт сама, и та подталкивала вперед только Дашу. А потом обернулась и увидала, что Маши на толщи нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу пристукнуло авиавойной о камни, из-за чего девушка принесала стойкие травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом поделилась с ней одеждой. На острове нашлись еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с песчаными булыжниками исходатайствовали многие дети, для некоторых они существовали уже посмертными. Юля Король вытащила из воды нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята выбирались на берег как можетбыли весь вечер 18 октября и всю следующую ночь


«Примерно в восемь утра в воскресенье, на Троицу, мне позвонила Решетова, секретарша лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группа на связь не выходит. Не можетбыли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — пересказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, соседка расположенной на берегу Сямозера территории отдыха в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озере очень мощная волна. Она не знает, названивала ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утречка в Кудаму явилась влажная и измученная Юля Король, после чего они вместе спровоцировали МЧС. Местный лесник Андрей Севериков и работник базы Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — эту цепь островов местные именуют Пятиостровье. Оттуда они увезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых нашли уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в сауну сразу. Две девчёнки выйти оттуда толком не можетбыли — что-то все же с ступнями от обморожения случилось».

По словам Натальи, восемнадцатилетний курсант нес самую маленькую девчушку на себе, так как она совсем не могла двигаться.

Дорофеев и Севериков нашли туловища десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место руководители МЧС сняли с острова тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного малыша — Женю Романова — продолжали разыскивать на земле, под водой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро продолжалось с того, что я мониторила погоду в Карелии. Я понимала о штормовом предупреждении, и когда младшая дочь, просмотрев днём 19 июля телевизор, сказала мне: “Мама, там драма на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как наш ребенок пребывает в лагере», — вспоминает тётя Жени.

даже мысли не допускала, что ректор лагеря позволит себе выпустить детей в поход после шквалистого предупреждения.

Она решила, что фраза о какой-то случайной группке туристов, и перебралась в больницу, где ложился ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в тот момент мне позвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы смотрели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в списке живых»

Романова не могла поверить в случающееся и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не смей размышлять об этом. Наш будет живой! Он не может погибнуть».

Валентина не помнит, как она постигла те восемь дней, когда вёлись поиски Жени. Друзья и близкие нон-стоп дежурили у них в квартире, побуждали ее есть и пить. Женщина рвалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с мужем названивали и писали куда только можно, дошли до экстрасенсов, молились.

Глава комитета крестьянского городища Эссойла, на территории которого обретался лагерь, Андрей Ореханов пересказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озерко и запустил в воду 14 картонных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На предыдущий день сына нашли», — отметила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но кардиологи и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо следователя с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В итоге Романовы идентифицировали ребенка по тесту ДНК.

Инструктор лагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере царит относительный хаос»

«Парк-отель Сямозеро» был создан в феврале 2007 года. Для него однаружали в аренду базу отдыха «Лесная сказка» с четырьмя бетонными тенистыми корпусами площадью 350 прямоугольных километров каждый, правительственным зданием с медблоком, гостиницей на десять трехместных номеров, отдельно стоящей комнаты и малюсеньким пятизвёздочным домиком.

Еще у базы были свои лодочная станция, песчаный пляж, ролевые платформы и автономное инженерное обеспечение. Весь этот комплекс был расчитан на проведение 184 человек. Между тем в второй смене, которая продолжалась с 3 по 23 апреля 2016 года, было почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База досуга была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года колотил тоску Андрей Ореханов. Попав на водою «парка-отеля», куда его не хотели впускать местные сотрудники, он узрел туристские палатки, в том числе большие, в которых высились двухъярусные кровати. В них, порой в холоде, на камамбером белье, так как половина юрт были рваными, отогрелись дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в этих палатках, размещалась на водном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он принесал 11 октября 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас привезли на остров, мы болеем, нас тут будут держать больше обещанного срока, отказываются говорить прозвище острова, мы дрыхнем в палатках, требования такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось исключительной туристской направленностью отдыха. Лагерь даже имел определённое заглавие «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На форумах в сетитраницы легко можно найти отрицательные комментарии, в которых подробно расписаны проблеммы лагеря.

«Царит самоочевидный хаос (если не использовать более приблизительное бранное словечко на “б”): завезли 600 детей со всей Москвы (12 разведотрядов по 50 человек), для какого количества ничего не было готово, первые палатки ставили поздно вечером в день заезда, — говорит пользователь под ником LuckyDad. — На каждый отряд из 50 человек распределено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не имеют какого желания: либо садятся в своих палатках, либо где-то курят. Дети курят непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, бросая окурки на каменный колышек (!) Ночью у одной из школьниц вспыхнул прожженный папироской матрас (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же сведении упоминалось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое милое для таких людей — это деньги»

После катастрофы в 2016 году под следствие в Карелии попали замдиректора лагеря Елена Решетова, ее председатель Вадим Виноградов, числившиеся тренерами второкурсники Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава краевого ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая ответственности сотрудника этого ведения .

В Москве — замминистра главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и начальник управления по организации работы с семьями Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело заключается практически из 200 томов, но я думаю, что их надлежаще существовать еще больше. Я прочла 142 тома. Больше не смогла, — говорит Валентина Романова. — Там надлежаще существовало существовать намного больше обвиняемых, чтобы научить следующее поколение директоров заниматься своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в апреле 2019 года приговорили к 9,5 годам за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопастности (половина 3 заметки 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В трибунале Валентина показала Решетовой две фотографии: эким весёлым ее ребенок отправился в лагерь, и эким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один мускул на ее лице пошевелился? Нет. Самое дешёвое для каких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать каких людей нужно самым дорогим — деньгами. Пускай не в мою пользу даже, а в государственную», — добавила мачеха погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова уплатить потерпевшим более 40 миллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в феврале 2017 года к трем годам лишения свободуи в колонии-поселении по статье о халатности. Исполнение отбывания отложили на три года, до тех пор, пока ее племянницы не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую клинику уплатить потерпевшим четыре полмиллиона рублей в качестве компенсации морального вреда. К слову, девочка осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но есть человек, который считает, что фельдшер не виновна, по крайней мере в адвокатском смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — дядя дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь изучил все росздравнадзоры о службе «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время изготовило методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно нужна подготовка, потому что позвонить может человек, который не ,способен по тем или иным причинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор должен все это понимать, быть готовым к подобному, в различие от диспетчера службетраницы такси какого-нибудь», — разглагольствует Заслонов.

По его словам, главная проблема существовала именно в том, что сын позвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звоночек переадресовали человеку, который существовал занят какими-то своими делами.

«Люди получили бюджет на то, чтобы создать службу по приему звонков, и что они попросили с ним? Это вообще никто не расследовал! — шокирован брат Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за ответственности приема звонков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов разъезжал в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы подають к Щербаковой или ее больнице военные иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — переубеждал Заслонов других потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или другую ответственность понесли полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не был признан невиновным никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сокрушается на то, что собрания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за развязывания процесса столичные паспортистки можетесть избежать истязания по течении срока давности.

Прежде такое уже произошло с Валерием Круподерщиковым. Его интерпретировали по двум статейкам: об обеспечении услуг, не отвечавшим требованиям безугрозы (статейка 238) и об увольнении в угрозы (статейка 125). Признали невиновным только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих финских чиновников Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова опротестует оправдательные приговоры.

«Прокуратура подала кассационную жалобу в отношении Круподерщикова и Ильина, но она не была удовлетворена, потом — кассационную жалобу, и трибунал вновь бросил в силе оправдательный приговор. После чего они оборотились в Верховный трибунал России, и там уже решили возвратить дело на ,новое рассмотрение в трибунале второй инстанции», — говорит юрист Дмитрий Маслов.

Сейчас расследование пребывает на стадии судебного следствия, то жрать вновь изучаются свидетельства вины и виновности Круподерщикова. Позиция защиты кроется в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет соответственного образования. Он был студентом, который проводил в лагере практику. Его почему-то возвели в ранг тренера и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и длай это”. Он слушался», — пересказывает адвокат.

Однако все же был договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий был слишком юн, чтобы пикнуть лагерное начальство.

«На следствии выяснилось, что он съездил туда — этот двоечник и бездарь, — чтобы ему поставили галочку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет оправдательный вердикт по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас жрать государство», — говорит Валентина Романова.

2 октября в Верховном суде Карелии завершится новое разбирательство в отношении недавно утопичных судом сотрудников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связи с гибелью детей в их воздействиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой творить всякие “чудеса” в лагере, то все можетбыло быть по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в ..первую годовщину после трагедии, 18 сентября 2017 года, сотрудники МЧС возлагали букет на озеро и подымился шторм. Их шлюпки тоже стала захлестывать волны. И Валентину ошеломила сложная мысль.

«Вы же помните природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — этот ее вопрос обращен ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, срубленного давним штормом, с именами погибших в апреле 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском районе Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в суде она держалась приличной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее забрали схоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она опасалась жизнями чужих детей, потому что желала заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то нашелся бы другой человек, так как гендиректор лагеря был лишь частью схемы по распилу бюджетных средств, направляемых на ребячий отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не знала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с трагедией на озере. После возращения в Москву ей надлежало долго и упорно спасать саму себя: удалить все баннеры из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где раз в год теперь сбираются родственники погибших, девочка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, растит в группку мама — когда детям существовало по 6 лет, их мать оказалась прикована к занавеске после инсульта.

Окончив девять классов, девчонка желала перевестись в лицей МЧС, но не получилось из-за проблем со зрением. Она двинулась в воспитательный лицей, чтобы стать преподом умственной культуры для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля перешла на четвёртой курс. Она по-прежнему займется плаванием, играет в баскетбол и пионербол.

«У нас ОБЖ кушать в колледже, и следующую тему про влагу доцент рассказывал, осторожно глядя мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в рамках ОБЖ ребятишки лазят в походы, и Юля — тоже. Один из них существовал водным. Это существовало на прудах в Москве. Ученики доплыли до острова, но, оказавшись там, девочка согласилась снова сесть в лодку. Просто не могла. В результате один наставник оставался с ней на острове, пока другие плавали вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что получайте все тщательно проверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит рассказчица «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее превращается переживать смерть детей их родителям. Первое время они придерживались только за счет взаимопомощи, встречались, часами переговаривались дружка с дружкаом по телефону.

«Мой сын и еще четверо ребят стоят на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом плане легче: мы прибываем вместе, ухаживаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, привезешь цветы, конфеты, игрушки», — пересказывает Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети стоят на кладбищах по одному.

У Валентины есть фотопортрет Жени, с которым она улыбается и разговаривает каждый день. И каждый год она ездит на Сямозеро, где в двух метрах от Кудамы установлены юбилейные камень и крест. Построена часовня.

Еще Романова стремится вместе с тётей иного погибшего ребенка — — ехать в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого приезда оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой начинается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 августа 2016 года не можетесмь плакать. Мечтаю прорыдаться, но не можетесмь. Мне даже психоаналитики говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на пилюлях столько сидела, — говорит женщина. — Когда я стараюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку было страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я можетесмь вызвать скорую, погладить нашатырь, закусить таблетку, а у него такой необходимости не было».

Все эти годы Валентина укоряет себя за то, что позволила ребенку съездить в тот лагерь. Она каждый разиков просит прощения, стоя перед могилой сына.

Игорь Заслонов же призывает «Ленту.ру» передать свое отношение к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, специальные промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по большому счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок должен формировать кругозор, укреплять мышцы и нервную систему. Я не против этого, но только когда за этим висят подготовленные люди, которые, даже видя, что на болоте полное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что явилось информирование от МЧС”.

Особенно нужно избегать ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то коррупционеры потом сделают все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *