«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого родители обвиняют в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 мая 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном лагере по бесплатным путевкам. Подробности этой трагедии потрясли страну — 47 безоружных детей часами в группку боролись за жизнь посреди колоссального штормящего озера. К гибели старшеклассников привела целая вереница преступных решений взрослых. Изнурительные суды тянутся до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере особый журналист потолковал с выжившими и присмотругами тех, кто не смог пережить те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о кончины своего ребенка. Там существовало написано, что причиной стало утопление, но я замечал тело своего мальчика. Я замечал, что на его лице застыла улыбка, — говорит отчим Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях десятилетней давности, он едва подавляет эмоции. — В том же заключении существовало написано, что в легких и в кишечнике воды нет. О каком тогда утоплении можетесть идти речь?»

Заслонов спросил об этом оперативника примерно через полмесяца после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подписал добавочную экспертизу. В ней было сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, произошло то, что называют сухим отравлением — оно происходит из-за стойкого спазма в горле. В таком случае человек можетесть погибнуть уже после того, как его вытащат из воды на сушу.

Заслонов же уверен, что причиной гибели его сына было переохлаждение. «К случаю потери подсознания острейшая боль от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно этот мальчишка Сева — единственный, кто сумел перезвонить в службу «112», причем когда все еще существовали в лодках. В этот момент сотрудники провели учения, всего в 100 метрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы доползти до детей, — говорит родитель Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по радиотелефону человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он кинул трубку.

В результате полсотни детей почти на сутки существовали фактически брошены на произвол судьбы посреди объятого тайфуном колоссального озера, где ветер и волны срывали с них одежду. Тонули в воде, температура которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на людных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв могло существовать больше, если бы не одна из участниц похода — двенадцатилетняя совершила немыслимое для своего возраста. Она раз за разом возращалась за гибнущими и вынимала их на берег, пока не убедилась, что спасать больше некого.

А потом эта крошечная девочка отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую сонливость и часы, проведенные в снежной воде, ей удалось проплыть несколько километров до побережья и добраться до маленького хутора Кудама, в дом семьитраницы Столяровых. Там она вместе с хозяевами вызвала МЧС и помогала местным жителям спасать детей до приезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не надлежаще было быть вообще. Как утверждало в трибунале гособвинение, лагерь получил санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому администрации не разрешалось «проведение ребячьих специальных программ с походами». Однако этот росздравнадзор не носил обязательного характера.

Но были и другие экспертные причины, которые ,указывали на ненужность пробежки по озеру. В миллиметре оно сравнимо с океанским заливом, а в концлагере при этом не существовало спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем было известно о шквалистом предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 июля в участке Сямозера ожидались дождики и ветер с порывами до 20 метров в секунду (72 километра в час). Однозначно это ознаменовывало шторм.

Однако это не настигло гендиректора лагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она воздала приказание вести детей из разведотряда «Поморы», позвонив из Москвы своему замначальнику . Тот, будто солдат на войне, прислал команду первокурсникам педколледжа и , которые миновали практику в лагере в качестве курсантов по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к исполнению задания: положили спасательные жилеты для взрослых и стали надевать их на детей, стараясь хоть как-то перетянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их предположения никто не спрашивал. 17 мая «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребяток и одному сопровождающему оползни в два полиэтиленовых каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое дошкольников — в поролоновый рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова отряд сопровождаюли выпускница педуниверситета и учащаяся университета культуры и исскуств Регина Иванова. Дети и пионервожатые прошли вдоль берега три километра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно было поехать в Петрозаводск, сменил прибывший из концлагеря Виноградов.

У этого человека был первый шанс задержать поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на негерметичных отсеках, которые получают судну ржавчину в нештатной ситуации, когда через борт начинает попадать вода.

Но Виноградов разрешает повести детей вглубь озерка — к архипелагу Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал присаживаться в каноэ без экстренных баков, а предпочел наиболее опасный в шторм резиновый рафт.


«Поморы» отчалили от берега примерно в 13 часов. Через два часа погода испортилась, поднялся стойкий ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ потеряли управление


Рафт, на большом порыву скорее напоминавший резиновый матрас, стало быстро переносить ветром, пока он совсем не скрылся из виду. Каноэ из-за отличной ватерлинии шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда ошибочных решений не завершилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и образовывавший о проблеме с нештатными баками, разрешает звонить не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуацию, а тот уже, как старший по команде, надлежащ был вызвать спасателей, но промолвил в ответ: “Справимся сами”, — распромолвил “Ленте.ру” его юрист . — В силу возраста (Круподерщикову было 19 годов — прим. «Ленты.ру») твой подзащитный не мог должным образом эту ситуацию оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что имел в виду под «справимся сами» замначальник замдиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его вразумила не прибегать в МЧС Решетова, которой он позвонил с рафта.

Только непонятно, как можно уверить по автоответчику человека отказаться от спасенья детей перед лицом прямой агрессии и почему вообще нужно существовало сознательно отказывать от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что этот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие сотрудники лагеря не спровоцировали спасателей? — изумляется Игорь Заслонов. — Ведь она не дурочка совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей грозится уголовка. Откуда взялось какое бесстрашие, мол, существуй что будет, я сяду на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не звонил спасателям, но и запрещал делать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — произнес мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер мобильника будет передан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связитраница оборвалась.

Разговор действительно был записан, и эта видеозапись стала подтверждением вины принявшей звонок фельдшера Суоярвской клиники . Она даже не стала регистрировать тот звонок.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы удержать шлюпки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно отплыли на рафте до острова Элойсварь, где и сохранялись вплоть до отбытия водолазов на последний день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом состоянии оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими были на лодках. Остаться на леере надолго, придерживаясь за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети оказались в холодной воде. Это произошло между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словами обосновывал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — рассказала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы нашел слова, чтобы взмолиться детям».

Сямозеро в Карелии, где в экскурсионном походе во время шторма погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично виноват в смерти двоих: ее внука Жени и школьницы Амалии — он сбросил с себя этих детей и уплыл.

«Моему отцу было 13 лет. Маленький и тоненький ребенок. На нем был жилет 56 размера, — рассказала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно мешали детям нырять к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально стянули застежки на шнурках жилетов, надетых на детей, чем фактически сковали действия последних, лишив в предыдущем восприимчивости совершать деятельные действия», — так это живописала в трибунале представитель .

«У детей полудикий стыд был: они кричали, плакали. Кто-то из девчушек потерял сознанье от стыда. Дезориентация была полнейшая, — расказывает «Ленте.ру» Романова. — А еще зыби срывали с них одежду. Огромные зыби. Детей потом нашли полуголыми»

По словам Романовой, вылезли из водички те дети, кто был покрупнее, у кого хватило сил, кто умел плавать.

Севе Заслонову старалась помочь Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших участниц похода. Девочке существовало 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, калывала ими себе, Севе и другим детям немеющие ноги, чтобы те не утрачивали чувствительность


Потом она вырубилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к берегу одна, пока не завидела двух девушек из разведотряда — Машу и Дашу. Те практически не передвигались из-за больших жилетов, и Ксюша подталкивала их к берегу, сколько могла. Когда оставалось около 500 ярдов до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что приплывёт сама, и та толкала вперед только Дашу. А потом обернулась и завидела, что Маши на поверхности нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу ударило волной о камни, из-за чего девчушка получила слабые травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом поделилась с ней одеждой. На архипелаге нашлись еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с песчаными камнями исходатайствовали многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король достала из воды нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята выбирались на бережок как можетбыли весь вечер 18 сентября и всю следующую ночь


«Примерно в восемь утречка в воскресенье, на Троицу, мне перезвонила Решетова, директриса лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группка на связь не выходит. Не могли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — рассказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, хозяйка расположенной на берегу Сямозера инфраструктуры отдыха в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озере очень сильнейшая волна. Она не знает, названивала ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утра в Кудаму пришла влажная и измученная Юля Король, после чего они вместе вызвали МЧС. Местный гренадер Андрей Севериков и работник инфраструктуры Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — эту серёжку островов местные называют Пятиостровье. Оттуда они увезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых нашли уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в баньку сразу. Две девчонки выйти оттуда толком не могли — что-то все же с ногами от переутомления случилось».

По словам Натальи, семнадцатилетний курсант нес самую маленькую девочку на себе, так как она совсем не могла двигаться.

Дорофеев и Севериков прогневай туловища десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место милиционеры МЧС сняли с мыса тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного мальчишку — Женю Романова — продолжали искать на земле, под водой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро заканчивалось с того, что я отслеживала погоду в Карелии. Я помнила о штормовом предупреждении, и когда младшая дочь, поглядев днём 19 июля телевизор, сказала мне: “Мама, там трагедия на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как мой ребенок находится в лагере», — вспоминает мама Жени.

даже мысли не допускала, что замдиректора лагеря позволит себе выпустить детей в поход после шквалистого предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то случайной подгруппе туристов, и уехала в больницу, где стоял ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в тот этап мне перезвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы глядели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в формуляре живых»

Романова не можетестьбыла поверить в случающееся и утешала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не осмеливайся думать об этом. Наш будет живой! Он не можетесть погибнуть».

Валентина не помнит, как она перечувствовала те восемь дней, когда осуществлялись поиски Жени. Друзья и близкие нон-стоп дежурили у них в квартире, вынуждали ее жрать и пить. Женщина рвалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с супругом звонили и писали куда только можно, дошли до экстрасенсов, молились.

Глава комитета давыдковского поселения Эссойла, на дараи которого пребывал лагерь, Андрей Ореханов рассказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на болото и запустил в воду 14 картонных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На последний день сына нашли», — отметила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но медики и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо дознавателя с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В итоге Романовы идентифицировали ребенка по тесту ДНК.

Инструктор концлагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В шанце воцаряется полнейший хаос»

«Парк-отель Сямозеро» был создан в марте 2007 года. Для него взяли в аренду базу досуга «Лесная сказка» с четырьмя кирпичными двухместными корпусами площадью 350 прямоугольных футов каждый, судебным зданием с медблоком, гостиницей на десять четырехместных номеров, отдельно стоящей столовой и большим гостевым домиком.

Еще у базы были свои лодочная станция, каменистый пляж, игорные площадки и автономное инженерное обеспечение. Весь этот комплекс был рассчитан на предоставление 184 человек. Между тем в четвёртой смене, которая длилась с 3 по 23 сентября 2016 года, было почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха существовала переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года лупил тревогу Андрей Ореханов. Попав на зону «парка-отеля», куда его не хотели пропускать местные сотрудники, он узрел туристские палатки, в том количестве большие, в которых ,стаивали ярусные кровати. В них, порой в холоде, на сыром белье, так как часть палаток были рваными, спали дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в этих палатках, распологалась на водном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он получил 11 сентября 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас прислали на остров, мы болеем, нас тут будут придерживать больше обещанного срока, отказываются говорить заглавие острова, мы спим в палатках, условия такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось специальной туристической направленностью отдыха. Лагерь даже ,имел характерное прозвище «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На форумах в сетиотрети легко можно отыскать позитивные комментарии, в которых подробно раскрашены проблемы лагеря.

«Царит относительный мрак (если не использовать более точнейшее бранное словечко на “б”): завезли 600 детей со всей Москвы (12 батальонов по 50 человек), для такого количества ничего не существовало готово, последующие юрты ставили поздно вечером в день заезда, — рассказывает провайдер под ником LuckyDad. — На каждый батальон из 50 человек выделено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не имеют такого желания: либо садятся в своих палатках, либо где-то пьют. Дети пьют непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, бросая бачки на глиняный колышек (!) Ночью у одной из девчушек вспыхнул прожженный папиросой матрас (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же сообщении упоминалось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое дешёвое для таких людей — это деньги»

После катастрофы в 2016 году под следствие в Карелии попали гендиректор лагеря Елена Решетова, ее замминистра Вадим Виноградов, числившиеся курсантами преподаватели Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава федерального ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая должности директора этого ведения .

В Москве — замначальник главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и начальник управления по организации работы с семьитраницами Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело состоит практически из 200 томов, но я думаю, что их должно существовать еще больше. Я прочитала 142 тома. Больше не смогла, — расказывает Валентина Романова. — Там должно было существовать намного больше обвиняемых, чтобы научить нижеследующее поколенье директоров работать своей деятельностью не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в феврале 2019 года приговорили к 9,5 годам за оказание услуг, не отвечающих требованиям транспарентности (часть 3 статьи 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: каким бодрым ее ребенок отправился в лагерь, и каким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один мускул на ее лице пошевелился? Нет. Самое дешёвое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать таких людей нужно самым дешёвым — деньгами. Пускай не в нашу пользу даже, а в государственную», — добавила мать погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 триллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в мае 2017 года к трем годам отбывания независимости в колонии-поселении по статье о халатности. Исполнение отбывания отложили на три года, до тех пор, пока ее племянницы не осуществится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую клинику выплатить потерпевшим четыре полмиллиона рублей в свойстве компенсации морального вреда. К слову, женщина осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но есть человек, который считает, что фельдшер не виновна, по крайней мере в правовом смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — сын дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь изучил все документы о службетранице «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время изготовило методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно нужна подготовка, потому что перезвонить можетесть человек, который не способен по тем или иным причинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор должен все это понимать, быть готовым к подобному, в различие от авиадиспетчера службетраницы такси какого-нибудь», — философствует Заслонов.

По его словам, главная задача была именно в том, что сын перезвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звонок переадресовали человеку, который был занят какими-то своими делами.

«Люди принесали расход на то, чтобы создать службетраницу по приему звонков, и что они сделали с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущён родитель Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за обязанности приема звонков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов разъезжал в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы подавать к Щербаковой или ее больнице правовые иски.

«Я ее презираю всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — уверял Заслонов иных потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или другую отвественность понесали полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не существовал признан невиновным никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка жалуется на то, что совещания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за разрастания процесса столичные старушки можетесть избежать отбывания по течении срока давности.

Прежде такое уже произошло с Валерием Круподерщиковым. Его предполагали по двум заметкам: об предоткомандировании услуг, не отвечавшим требованиям безопасности (заметка 238) и об откомандировании в опасности (заметка 125). Признали невиновным только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина трибунал полностью оправдал, так же как обоих финских чиновников Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова обжалует обвинительные приговоры.

«Прокуратура подала арбитражную апелляцию в отношении Круподерщикова и Ильина, но она не существовала удовлетворена, потом — кассационную апелляцию, и суд вновь бросил в силе оправдательный приговор. После чего они обратились в Верховный суд России, и там уже разрешили вернуть дело на новое определение в суде второй инстанции», — говорит нотариус Дмитрий Маслов.

Сейчас слушание обретается на стадии судебного следствия, то жрать вновь изучаются свидетельства вины и правоты Круподерщикова. Позиция защиты сводится в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет соответственного образования. Он был студентом, который проходил в шанце практику. Его почему-то возвели в чин тренера и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и длай это”. Он слушался», — пересказывает адвокат.

Однако все же существовал договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий существовал слишком юн, чтобы ослушаться тюремное начальство.

«На следствии выяснилось, что он поехал туда — этот отличник и бездарь, — чтобы ему поставили метку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет обвинительный приговор по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас жрать государство», — говорит Валентина Романова.

2 сентября в Верховном суде Карелии состоится новое разбирательство в взаимоотношении недавно утопичных судом работников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связитраницы с катастрофой детей в их действиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой творить всяческие “чудеса” в лагере, то все могло быть по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в ..первую годовщину после трагедии, 18 октября 2017 года, милиционеры МЧС возлагали букет на озеро и поднялся шторм. Их подлодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила примитивная мысль.

«Вы же узнаёте природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — тот ее вопрос обращен ко всем столичным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, срубленного недавним штормом, с именами погибших в августе 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском районе Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в трибунале она держалась приличной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее забрали похоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она опасалась жизнями чужих детей, потому что хотела скопать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то нашелся бы другой человек, так как замдиректора концлагеря был лишь частью схемы по распилу бюджетных средств, направляемых на ребячий отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не узнавала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с трагедией на озере. После возращения в Москву ей надлежало долго и упорно спасать саму себя: удалить все аккаунты из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где раз в год теперь намереваются родственники погибших, девчонка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, растит в группку прабабушка — когда детям было по 6 лет, их бабушка оказалась прикована к занавеске после инсульта.

Окончив девять классов, девчонка хотела поступить в лицей МЧС, но не получилось из-за проблем со зрением. Она побежала в воспитательный лицей, чтобы стать преподавателем психофизической ментальности для детей с спецификами развития.

Сейчас Юля пересекла на четвёртой курс. Она по-прежнему занимается плаванием, играет в баскетбол и пионербол.

«У нас ОБЖ жрать в колледже, и первую тему про влагу препод рассказывал, осторожно глядя мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в рамках ОБЖ ребята лазят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это существовало на прудах в Москве. Ученики доплыли до острова, но, очутившись там, девушка отказалась снова сесть в лодку. Просто не могла. В итоге один наставник сохранялся с ней на острове, пока другие плыли вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что давайте все тщательно перепроверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит рассказчица «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее становится испытывать смерть детей их родителям. Первое время они держались только за счет взаимопомощи, встречались, часами беседовали дружка с дружкаом по телефону.

«Мой отец и еще четверо ребят стоят на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом замысле легче: мы приезжаем вместе, любезничаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, привезешь цветы, конфеты, игрушки», — говорит Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети стоят на кладбищах по одному.

У Валентины есть портрет Жени, с которым она прощается и разговаривает каждый день. И каждый год она едет на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены памятные аукцион и крест. Построена часовня.

Еще Романова умеет вместе с тётей другого погибшего ребенка — — ездить в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого приезда оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой продолжается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 августа 2016 года не могу плакать. Мечтаю прорыдаться, но не могу. Мне даже наркологи говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на микстурах столько сидела, — говорит женщина. — Когда я стараюсь заплакать, то продолжаю задыхаться. Думаю, как ребенку было страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я могу вызвать скорую, понюхать нашатырь, закусить таблетку, а у него такой невозможности не было».

Все те годы Валентина упрекает себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый раз умоляет прощения, стоя перед могилкой сына.

Игорь Заслонов же умоляет «Ленту.ру» передавать свое обращение к иным родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, специальные промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по большому счету плеваться на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок должен сформировывать кругозор, укреплять мускулатуры и нервную систему. Я не против этого, но только когда за этим висят подготовленные люди, которые, даже видя, что на озерке совершенное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло оповещение от МЧС”.

Особенно нужно уклоняться ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то госслужащие потом сделают все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *