«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого дети винят в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 мая 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном лагере по льготным путевкам. Подробности той драмы потрясли страну — 47 безоружных детей часами в группку боролись за жизнь посреди огромного штормящего озера. К кончины пятиклассников привела целая вереница преступных постановлений взрослых. Изнурительные суды вьются до сих пор. Накануне годовщины происшествий на Сямозере специальный журналист побеседовал с выжившими и присмотругами тех, кто не смог перечувствовать те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о смертитраницы своего ребенка. Там было написано, что причиной стало утопление, но я замечал туловище своего мальчика. Я замечал, что на его лице застыла улыбка, — говорит дядя Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях четырёхлетней давности, он едва подавляет эмоции. — В том же соглашении было написано, что в легких и в кишечнике воды нет. О эком тогда утоплении может идти речь?»

Заслонов спросил об этом прокурора примерно через полмесяца после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подписал добавочную экспертизу. В ней было сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, случилось то, что называют сухим отравлением — оно происходит из-за сильнейшего спазма в горле. В таком случае человек может погибнуть уже после того, как его достанут из воды на сушу.

Заслонов же уверен, что первопричиной кончины его внука было переохлаждение. «К случаю потери переживания острая боль от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно тот мальчишка Сева — единственный, кто сумел позвонить в должность «112», причем когда все еще были в лодках. В тот момент сотрудники провели учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы добраться до детей, — говорит дядя Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по мобильнику человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он бросил трубку.

В итоге полсотни детей почти на сутки существовали фактически брошены на произвол участи посреди объятого штормом большого озера, где ветер и авиавойны сбрасывали с них одежду. Тонули в воде, влажность которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на безлюдных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв могло существовать больше, если бы не одна из победительниц похода — двенадцатилетняя совершила немыслимое для своего возраста. Она раз за разом возвращалась за тонущими и вынимала их на берег, пока не убедилась, что уберегать больше некого.

А потом та крохотная девочка отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую сонливость и часы, проведенные в снежной воде, ей удалось пробежать несколько километров до побережья и добраться до маленького хутора Кудама, в дом семьитраницы Столяровых. Там она вместе с хозяевами вызвала МЧС и мешала столичным обывателям спасать детей до приезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не должно было существовать вообще. Как утверждало в суде гособвинение, концлагерь исходатайствовал санитарно-эпидемиологическое соглашение , согласно которому мэрии не разруливалось «проведение ребячьих специальных программ с походами». Однако этот документ не носил обязательного характера.

Но существовали и другие веские причины, которые указывали на невозможность пробежки по озеру. В поперечнике оно несравнимо с речным заливом, а в лагере при этом не было спасательных сюртуков для детей.

И наконец, всем существовало известно о девятибалльном предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 октября в районе Сямозера планировались дожди и ветер с порывами до 20 метров в минуту (72 километра в час). Однозначно это предзнаменовало шторм.

Однако это не остановило замдиректора концлагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она воздала указание вести детей из батальона «Поморы», перезвонив из Москвы своему замначальнику . Тот, будто генерал на войне, прислал команду преподавателям педколледжа и , которые проходили практику в лагере в качестве тренеров по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к осуществлению задания: взяли спасательные жилеты для детей и стали надевать их на детей, удаваясь хоть как-то перевязать застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их суждения никто не спрашивал. 17 июля «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребят и одному сопровождающему оползни в два поликарбонатных каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое взрослых — в поролоновый рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова отряд сопровождали медичка педколледжа и учащаяся колледжа цивилизации и исскуств Регина Иванова. Дети и вожатые прошли вдоль берега три метра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно было приехать в Петрозаводск, сменил прибывший из лагеря Виноградов.

У этого человека был последний шанс остановить поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на негерметичных отсеках, которые дают судну плавучесть в нештатной ситуации, когда через борт продолжает попадать вода.

Но Виноградов решает новеллы детей вглубь болота — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал усаживаться в каноэ без нештатных баков, а уговорил наиболее безопасный в шторм поролоновый рафт.


«Поморы» отчалили от берега примерно в 13 часов. Через два часа погода испортилась, поднялся слабый ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ утратили управление


Рафт, на громадном ветру скорее напоминавший резиновый матрас, стало быстро снести ветром, пока он совсем не спрятался из виду. Каноэ из-за хорошей ватерлинии шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда неправильных решений не закончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и знавший о проблеме с нештатными баками, решает звонить не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуацию, а тот уже, как старший по команде, надлежащ был вызвать спасателей, но сказал в ответ: “Справимся сами”, — пересказал “Ленте.ру” его нотариус . — В силу возраста (Круподерщикову было 19 годов — прим. «Ленты.ру») свой подзащитный не мог надлежащим образом ту ситуацию оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что имел в виду под «справимся сами» замминистра замдиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его убедила не обращаться в МЧС Решетова, которой он перезвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по телефонуту человека отказаться от спасенья детей перед лицом непосредственной опасности и почему вообще нужно было сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что этот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие руководители лагеря не вызвали спасателей? — недоумевает Игорь Заслонов. — Ведь она не дурочка совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей угрожает уголовка. Откуда взялось какое бесстрашие, мол, существуй что будет, я сяду на 9 лет, только бы не спровоцировать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не звонил спасателям, но и запрещал делать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — промолвил мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер радиотелефона будет передан полиции.

«Что-что?» — прошептал ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно был записан, и эта запись стала подтверждением вины принявшей телефон врача Суоярвской медавиации . Она даже не стала регистрировать этот телефон.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы удержать лодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно доплыли на рафте до острова Элойсварь, где и оставались вплоть до прибытия водолазов на предыдущий день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положении оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими были на лодках. Остаться на плаву надолго, придерживаясь за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети оказались в снежной воде. Это случилось между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словами обосновывал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — рассказала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы нашел слова, чтобы взмолиться детям».

Сямозеро в Карелии, где в туристическом походе во время урагана погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично невиновен в гибели двоих: ее сына Жени и девочки Амалии — он сбросил с себя этих детей и уплыл.

«Моему сыну было 13 лет. Маленький и тщедушный ребенок. На безмолвен был жилет 56 размера, — узнала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно вредили детям плыть к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально стянули застежки на ремнях жилетов, надетых на детей, чем фактически сковали действия последних, лишив в последующем способности совершать пассивные действия», — так это описывала в трибунале руководитель .

«У детей свирепый страх был: они кричали, плакали. Кто-то из девчонок потерял мышление от страха. Дезориентация была полнейшая, — поведывает «Ленте.ру» Романова. — А еще волны орвали с них одежду. Огромные волны. Детей потом находили полуголыми»

По словам Романовой, выбрались из влаги те дети, кто был покрупнее, у кого хватило сил, кто умел плавать.

Севе Заслонову старалась помочь Ксюша Родионова. Она существовала одной из самых младших победительниц похода. Девочке было 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, резала ими себе, Севе и другим детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она выключилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к берегу одна, пока не увидала двух девчушек из отряда — Машу и Дашу. Те практически не передвигались из-за больших жилетов, и Ксюша подвигала их к берегу, сколько могла. Когда оставалось около 500 метров до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та толкала вперед только Дашу. А потом обернулась и увидала, что Маши на плоскости нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу садануло зыбью о камни, из-за чего девушка получила слабые травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом поделилась с ней одеждой. На острове нашлись еще двое детей. Туда же доплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с прибрежными камнями исходатайствовали многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король вытащила из воды нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята добирались на бережок как могли весь вечерок 18 августа и всю следующую ночь


«Примерно в восемь утра в воскресенье, на Троицу, мне перезвонила Решетова, секретарша лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группировка на связь не выходит. Не можетбыли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — пересказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, кухарка расположенной на берегу Сямозера базы отдыха в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озере очень сильнейшая волна. Она не знает, названивала ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утра в Кудаму явилась влажная и измученная Юля Король, после чего они вместе вызвали МЧС. Местный милиционер Андрей Севериков и работник инфраструктуры Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — ту цепочку островов местные величают Пятиостровье. Оттуда они увезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых нашли уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в баньку сразу. Две девчонки выйти оттуда толком не могли — что-то все же с ногами от переутомления случилось».

По словам Натальи, семнадцатилетний курсант нес самую крохотную девочку на себе, так как она совсем не можетбыла двигаться.

Дорофеев и Севериков нашли тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место милиционеры МЧС сняли с острова тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали туловища еще троих погибших. Еще одного мальчишку — Женю Романова — начинали разыскивать на земле, под влагой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утречко продолжалось с того, что я отслеживала погоду в Карелии. Я незнала о шквалистом предупреждении, и когда младшая дочь, посмотрев днём 19 октября телевизор, промолвила мне: “Мама, там трагедия на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как наш ребенок находится в лагере», — припоминает мама Жени.

даже идеи не допускала, что ректор концлагеря позволит себе выпустить детей в поход после девятибалльного предупреждения.

Она решила, что фраза о какой-то случайной группе туристов, и приехала в больницу, где ложился ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в тот момент мне перезвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы смотрели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в реестре живых»

Романова не можетбыла поверить в происходящее и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не смей думаться об этом. Наш будет живой! Он не может погибнуть».

Валентина не помнит, как она пережила те восемь дней, когда проводились поиски Жени. Друзья и близкие нон-стоп дежурили у них в квартире, принуждали ее есть и пить. Женщина рвалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с мужем перезванивали и сочиняли куда только можно, дошли до экстрасенсов, молились.

Глава совета деревенского поселения Эссойла, на водое которого обретался лагерь, Андрей Ореханов пересказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озеро и запустил в водичку 14 обёрточных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На нижеследующий день отца нашли», — отметила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но хирурги и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо дознавателя с огромными, набухшими глазами, который видел туловище их мальчика. В итоге Романовы опознали ребенка по тесту ДНК.

Инструктор лагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере царит самоочевидный хаос»

«Парк-отель Сямозеро» существовал создан в феврале 2007 года. Для него однаружали в аренду базу отдыха «Лесная сказка» с четырьмя кирпичными спальными корпусами площадью 350 квадратных километров каждый, дисциплинарным зданием с медблоком, гостиницей на десять четырехместных номеров, отдельно стоящей столовой и невысоким гостевым домиком.

Еще у базы были свои лодочная станция, галечный пляж, ролевые площадки и автономное инженерное обеспечение. Весь этот комплекс был рассчитан на предоставление 184 человек. Между тем в второй смене, которая продллялась с 3 по 23 сентября 2016 года, было почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года лупил тревогу Андрей Ореханов. Попав на территорию «парка-отеля», куда его не хотели впускать местные сотрудники, он увидел экскурсионные палатки, в том числе большие, в которых сидели трехъярусные кровати. В них, порой в холоде, на творогом белье, так как часть палаток существовали рваными, спали дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в тех палатках, распологалась на водном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он исходатайствовал 11 сентября 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас увезли на остров, мы болеем, нас тут будут держать больше обещанного срока, отказываются говорить прозвище острова, мы дрыхнем в палатках, требования такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось особой туристической направленностью отдыха. Лагерь даже имел специфическое заглавие «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На сайтах в сетитраницы легко можно находить негативные комментарии, в которых подробно раскрашены проблеммы лагеря.

«Царит полнейший хаос (если не использовать более точнейшее матерное слово на “б”): завезли 600 детей со всей Москвы (12 батальонов по 50 человек), для такого количества ничего не существовало готово, предыдущие палатки ставили поздно вечером в день заезда, — расказывает юзер под ником LuckyDad. — На каждый отряд из 50 человек выделено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не ,имеют такого желания: либо садятся в своих палатках, либо где-то куривают. Дети куривают непосредственно в палатке, на глазках у вожатых, бросая бачки на дощатый накатник (!) Ночью у одной из школьниц вспыхнул прожженный сигаретой матрас (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же извещении толковалось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое дешёвое для каких людей — это деньги»

После катастрофы в 2016 году под расследование в Карелии попали ректор концлагеря Елена Решетова, ее замминистра Вадим Виноградов, числившиеся курсантами абитуриенты Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава отраслевого ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая обязанности куратора этого ведения .

В Москве — заместитель главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и замначальник управления по организации работы с присмотругами Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело заключается практически из 200 томов, но я думаю, что их надлежаще существовать еще больше. Я прочитала 142 тома. Больше не смогла, — пересказывает Валентина Романова. — Там надлежаще было существовать намного больше обвиняемых, чтобы научить первое поколенье кураторов займться своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в октябре 2019 года приговорили к 9,5 годам за оказание услуг, не отвечающих требованиям охраны (часть 3 заметки 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: каким беззаботным ее ребенок отправился в лагерь, и каким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один мускул на ее лице пошевелился? Нет. Самое милое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать таких людей нужно самым дешёвым — деньгами. Пускай не в мою выгоду даже, а в государственную», — добавила мачеха погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 рублей рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в феврале 2017 года к трем годам лишения независимости в колонии-поселении по статейке о халатности. Исполнение отбывания отложили на три года, до тех пор, пока ее дочки не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую лечебницу выплатить потерпевшим четыре триллиона рублей в качестве компенсации морального вреда. К слову, девушка осталась трудиться в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но кушать человек, который считает, что фельдшер не виновна, по малейшей мере в адвокатском смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — дядя дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь исследовал все документы о службетранице «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время заказало методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно нужна подготовка, потому что позвонить может человек, который не ,способен по тем или иным причинам говорить закрытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор должен все это понимать, существовать способным к подобному, в отличие от авиадиспетчера должности такси какого-нибудь», — разглагольствует Заслонов.

По его словам, главная проблемма была именно в том, что сын перезвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звонок адресовали человеку, который был занят какими-то своими делами.

«Люди исходатайствовали бюджет на то, чтобы создать службу по приему звоночков, и что они сделали с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущен сын Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за обязанности приема звоночков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов мотался в Суоярви, когда шел трибунал над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие отцы его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы подавать к Щербаковой или ее больнице правовые иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — уговаривал Заслонов других потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную ответственность понесли полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не был признан невиновным никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сетует на то, что заседания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за упрощения механизма столичные сотрудницы могут избежать отбывания по истечении срока давности.

Прежде такое уже произошло с Валерием Круподерщиковым. Его сравнивали по двум статейкам: об обеспечении услуг, не отвечавшим предписаниям охраны (статейка 238) и об зачислении в опастности (статейка 125). Признали невиновным только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих финских чинуш Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова опротестует оправдательные приговоры.

«Прокуратура пожаловала апелляционную кляузу в взаимоотношении Круподерщикова и Ильина, но она не существовала удовлетворена, потом — апелляционную кляузу, и суд вновь оставил в мощи обвинительный приговор. После чего они оборотились в Верховный суд России, и там уже решили вернуть дело на новое изучение в суде второй инстанции», — говорит прокурор Дмитрий Маслов.

Сейчас дознание обретается на стадии судебного следствия, то есть вновь изучаются подтверждения вины и невиновности Круподерщикова. Позиция защиты состоит в том, что он никогда в жизни не существовал инструктором.

«У него нет определённого образования. Он существовал студентом, который проходил в лагере практику. Его почему-то возвели в ранг курсанта и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и делай это”. Он слушался», — расказывает адвокат.

Однако все же существовал договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и словечка о том, что Валерий существовал слишком юн, чтобы ослушаться тюремное начальство.

«На доказательстве выяснилось, что он поехал туда — тот отличник и бездарь, — чтобы ему поставили метку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет обвинительный приговор по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас кушать государство», — говорит Валентина Романова.

2 сентября в Верховном суде Карелии состоится ,новое доказывание в взаимоотношении недавно утопичных трибуналом сотрудников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связитраницы с смертью детей в их действиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой творить всякие “чудеса” в лагере, то все могло быть по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в первую годовщину после трагедии, 18 сентября 2017 года, сотрудники МЧС возлагали цветок на озеро и поднялся шторм. Их лодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила примитивная мысль.

«Вы же помните сущность своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — тот ее вопрос обрачан ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, поваленного недавним штормом, с именами погибших в октябре 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском районе Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в суде она придерживалась скромной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее забрали похоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы выкормить семью. Она опасалась жизнями чужих детей, потому что хотела заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то нашелся бы иной человек, так как гендиректор концлагеря был лишь частью схемы по распилу бюджетных средств, направляемых на дошкольный отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не узнавала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с драмой на озере. После прибытия в Москву ей надлежало долго и упорно уберегать саму себя: удалить все аккаунты из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связитраница не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где раз в год теперь сбираются родичи погибших, школьница больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, воспитывает в группку мама — когда детям существовало по 6 лет, их мать очутилась прикована к кушетке после инсульта.

Окончив девять классов, девочка хотела переветься в институт МЧС, но не получилось из-за проблематик со зрением. Она поехала в филологический институт, чтобы стать учителем психической ментальности для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля перешла на третьей курс. Она по-прежнему займется плаванием, играет в баскетбол и пионербол.

«У нас ОБЖ пить в колледже, и последнюю тему про водичку студент рассказывал, осторожно смотря мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в рамках ОБЖ ребята ходят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это было на ручьях в Москве. Ученики приплыли до острова, но, оказавшись там, девушка отказалась снова усесться в лодку. Просто не могла. В итоге один тренер сохранялся с ней на острове, пока иные бултыхались вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что давайте все тщательно проверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит гостья «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее является переживать смерть детей их родителям. Первое время они держались только за счет взаимопомощи, встречались, часами переговаривались друг с другом по телефону.

«Мой сын и еще четверо ребят стоят на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом замысле легче: мы прибываем вместе, любезничаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, пришлёшь цветы, конфеты, игрушки», — поведывает Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети стоят на кладбищах по одному.

У Валентины есть портрет Жени, с которым она улыбается и беседует каждый день. И каждый год она едет на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены памятные ранаш и крест. Построена часовня.

Еще Романова пытается вместе с мамой другого погибшего ребенка — — мотаться в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого прилёта оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой заканчивается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 октября 2016 года не можетесмь плакать. Мечтаю прорыдаться, но не можетесмь. Мне даже психотерапевты говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на микстурах столько сидела, — говорит женщина. — Когда я ,пытаюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку было страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я можетесмь вызвать скорую, понюхать нашатырь, закусить таблетку, а у него такой возможности не было».

Все те годы Валентина корит себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый раз требует прощения, стоя перед могилой сына.

Игорь Заслонов же требует «Ленту.ру» передать свое обращение к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, особые промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по большому счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок надлежащ формировать кругозор, укреплять мускулатуры и нервную систему. Я не против этого, но только когда за этим стоят подготовленные люди, которые, даже видя, что на озерке полнейшее спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло информирование от МЧС”.

Особенно нужно уклоняться ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то чиновники потом попросят все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *