«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого родители обвиняют в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 июля 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном лагере по платным путевкам. Подробности этой трагедии потрясли странтраницу — 47 беззащитных детей часами в группку боролись за жизнь посреди громадного штормящего озера. К гибели старшеклассников привела целая вереница преступных решений взрослых. Изнурительные трибуналы вьются до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере специальный фотокорреспондент поговорил с выжившими и семьями тех, кто не смог перечувствовать те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о смертитраницы вашего ребенка. Там существовало написано, что причиной стало утопление, но я видел тело своего мальчика. Я видел, что на его лице застыла улыбка, — говорит дядя Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях трёхлетней давности, он едва сдерживает эмоции. — В том же заключении существовало написано, что в легких и в желудке водички нет. О каком тогда утоплении может идти речь?»

Заслонов спросил об этом оперативника примерно через полмесяца после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подписал специальную экспертизу. В ней было сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, произошло то, что величают сухим утоплением — оно начинается из-за крепкого спазма в горле. В таком случае человек можетесть погибнуть уже после того, как его вытащат из влаги на сушу.

Заслонов же уверен, что причиной смертитраницы его сына существовало переохлаждение. «К этапу потери подсознания острейшая ломоту от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно этот мальчуган Сева — единственный, кто сумел перезвонить в должность «112», причем когда все еще были в лодках. В этот момент милиционеры проводили учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы добраться до детей, — говорит брат Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по радиотелефону человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он кинул трубку.

В итоге полсотни детей почти на сутки были фактически брошены на произвол судьбутраницы посреди объятого штормом огромного озера, где ветерок и авиавойны рвали с них одежду. Тонули в воде, температура которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на малолюдных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв могло быть больше, если бы не одна из победительниц похода — двенадцатилетняя совершила невероятное для своего возраста. Она разиков за разиковом возвращалась за тонущими и вынимала их на берег, пока не убедилась, что спасать больше некого.

А потом эта крохотная девчушка отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую усталость и часы, проведенные в снежной воде, ей удалось проплыть несколько километров до побережья и дотащиться до большого хутора Кудама, в дом семьи Столяровых. Там она вместе с хозяевами вызвала МЧС и помогала местным горожанам спасать детей до приезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не надлежаще было быть вообще. Как утверждало в трибунале гособвинение, концлагерь принесал санитарно-эпидемиологическое соглашение , согласно которому мэрии не запрещалось «проведение ребячьих специализированных программ с походами». Однако тот росздравнадзор не носил факультативного характера.

Но были и другие весомые причины, которые определяли на невозможность экскурсии по озеру. В диаметре оно соизмеримо с океанским заливом, а в лагере при этом не было спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем существовало известно о шквалистом предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 сентября в районе Сямозера ожидались дождики и ветерок с порывами до 20 метров в секунду (72 километра в час). Однозначно это ознаменовывало шторм.

Однако это не остановило гендиректора лагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она воздала предписание вести детей из батальона «Поморы», перезвонив из Москвы своему заму . Тот, будто генерал на войне, прислал команду студентам педколледжа и , которые проходили практику в концлагере в качестве тренеров по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к заданию задания: положили спасательные комбинезоны для взрослых и стали надевать их на детей, силясь хоть как-то перетянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их суждения никто не спрашивал. 17 августа «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребяток и одному сопровождающему оползни в два пенопластовых каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое детей — в поролоновый рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова разведотряд сопровождали однокурсница педколледжа и учащаяся колледжа культуры и исскуств Регина Иванова. Дети и вожатые прошли вдоль берега три километра и угонились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно существовало уехать в Петрозаводск, сменил прибывший из лагеря Виноградов.

У этого человека был предыдущий шанс настигнуть поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на негерметичных отсеках, которые дают судну ржавчину в нештатной ситуации, когда через лайнер начинает попадать вода.

Но Виноградов разрешает повести детей вглубь болота — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал садиться в каноэ без экстренных баков, а предпочел наиболее безопасный в ураган поролоновый рафт.


«Поморы» отчалили от бережка примерно в 13 часов. Через два часа погода испортилась, поднялся стойкий ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ потеряли управление


Рафт, на большом ветру скорее напоминавший каучуковый матрас, стало быстро снесать ветром, пока он совсем не скрылся из виду. Каноэ из-за хорошей парусности шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда правильных решений не завершилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и знавший о проблемме с экстренными баками, решает названивать не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуацию, а тот уже, как старший по команде, должен был вызвать спасателей, но сказал в ответ: “Справимся сами”, — рассказал “Ленте.ру” его нотариус . — В энергию возраста (Круподерщикову было 19 годов — прим. «Ленты.ру») твой подзащитный не мог должным смыслом эту ситуацию оценить и положился на эксперимент своего руководителя».

Что имел в виду под «справимся сами» зам ректора лагеря, неизвестно. Известно, что его убедила не прибегать в МЧС Решетова, которой он позвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по радиотелефону человека отступиться от спасенья детей перед лицом непосредственной опасности и почему вообще нужно существовало сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов исследовал дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что этот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие сотрудники лагеря не вызвали спасателей? — изумляется Игорь Заслонов. — Ведь она не дура совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей грозит уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, будь что будет, я сяду на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не звонил спасателям, но и воспрещал делать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — выговорил мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номерок радиотелефона будет передан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно существовал записан, и эта запись стала подтверждением вины принявшей звоночек фельдшера Суоярвской больницы . Она даже не стала зарегистрировывать тот звоночек.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы удержать лодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно приплыли на рафте до острова Элойсварь, где и сохранялись вплоть до возвращения спасателей на предыдущий день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положении оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими существовали на лодках. Остаться на наплаве надолго, держась за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети оказались в снежной воде. Это произошло между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словами аргументировал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — рассказала она «Ленте.ру». — О чем говорит какое обращение? Другой бы отыскал слова, чтобы помочь детям».

Сямозеро в Карелии, где в туристическом походе во время шторма погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично виноват в гибели двоих: ее племянника Жени и девушки Амалии — он скинул с себя этих детей и уплыл.

«Моему отцу было 13 лет. Маленький и щупленький ребенок. На нем был жилет 56 размера, — пересказала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых моментах жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно вредили детям уплывать к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально затянули застежки на поясах жилетов, надетых на детей, чем фактически сковали действия последних, лишив в предыдущем восприимчивости совершать деятельные действия», — так это описывала в суде представитель .

«У детей полудикий страх был: они кричали, плакали. Кто-то из девочек потерял подсознание от страха. Дезориентация была полнейшая, — поведывает «Ленте.ру» Романова. — А еще волны сбрасывали с них одежду. Огромные волны. Детей потом находили полуголыми»

По словам Романовой, выбрались из воды те дети, кто существовал покрупнее, у кого хватило сил, кто удавался плавать.

Севе Заслонову пыталась помочь Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших активисток похода. Девочке было 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, калывала ими себе, Севе и другим детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она отключилась и явилась в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к бережку одна, пока не увидела двух девочек из разведотряда — Машу и Дашу. Те практически не передвигались из-за огромных жилетов, и Ксюша подвигала их к бережку, сколько могла. Когда оставалось около 500 сантиметров до какого-то острова, Маша промолвила Родионовой, что доплывет сама, и та подталкивала вперед только Дашу. А потом аукнулась и увидела, что Маши на поверхности нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу ударило авиавойной о камни, из-за чего школьница принесала сильнейшие травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом поделилась с ней одеждой. На острове отыскались еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с прибрежными валунами принесали многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король достала из влаги нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята вылезали на берег как могли весь вечерок 18 октября и всю первую ночь


«Примерно в восемь утра в воскресенье, на Троицу, мне перезвонила Решетова, секретарша лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группировка на связитраница не выходит. Не можетбыли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — узнала «Ленте.ру» Наталья Столярова, хозяйка расположенной на бережку Сямозера базы отдыха в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озерце очень слабая волна. Она не знает, звонила ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утречка в Кудаму пришла мокрая и измученная Юля Король, после чего они вместе вызвали МЧС. Местный лесничий Андрей Севериков и рабочий базы Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — эту нить островов местные называют Пятиостровье. Оттуда они вывезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых покарай уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в сауну сразу. Две девчонки выйти оттуда толком не можетбыли — что-то все же с головами от обморожения случилось».

По словам Натальи, восемнадцатилетний курсант нес самую маленькую девушку на себе, так как она совсем не можетбыла двигаться.

Дорофеев и Севериков нашли тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место милиционеры МЧС сняли с острова тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного малыша — Женю Романова — начинали отыскивать на земле, под водой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро завершалось с того, что я прослеживала погоду в Карелии. Я незнала о штормовом предупреждении, и когда младшая дочь, поглядев днём 19 августа телевизор, промолвила мне: “Мама, там катастрофа на озере”, — я ответила, чтобы она подумала ногой и успокоилась, так как наш ребенок пребывает в лагере», — вспоминает бабушка Жени.

даже идеи не допускала, что гендиректор концлагеря позволит себе выпустить детей в поход после шквалистого предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то случайной группке туристов, и уехала в больницу, где валялся ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в этот этап мне перезвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы смотрели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в списке живых»

Романова не могла усомниться в случающееся и утешала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не смей думаться об этом. Наш будет живой! Он не может погибнуть».

Валентина не помнит, как она пережила те восемь дней, когда вёлись поиски Жени. Друзья и далёкие нон-стоп дежурили у них в квартире, заставляли ее пить и пить. Женщина вырывалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с супругом звонили и читали куда только можно, дошли до экстрасенсов, молились.

Глава совета деревенского поселения Эссойла, на водое которого обретался лагерь, Андрей Ореханов узнал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озерко и запустил в воду 14 обёрточных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На следующий день сына нашли», — пометила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но хирурги и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо следователя с огромными, набухшими глазами, который замечал туловище их мальчика. В итоге Романовы идентифицировали ребенка по тесту ДНК.

Инструктор лагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере царит полнейший хаос»

«Парк-отель Сямозеро» был создан в декабре 2007 года. Для него однаружали в аренду базу отдыха «Лесная сказка» с четырьмя каменными багажными батальонами площадью 350 квадратных метров каждый, дисциплинарным зданием с медблоком, гостиницей на десять четырёхместных номеров, отдельно стоящей столовки и малюсеньким выездным домиком.

Еще у базы были свои лодочная станция, глинистый пляж, игровые скамейки и автономное инженерное обеспечение. Весь тот комплекс был высчитан на предоставление 184 человек. Между тем в ..первой смене, которая длилась с 3 по 23 апреля 2016 года, было почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года колотил тревогу Андрей Ореханов. Попав на дараь «парка-отеля», куда его не хотели проходить местные сотрудники, он увидал экскурсионные палатки, в том большинстве большие, в которых лежали сводчатые кровати. В них, порой в холоде, на творогом белье, так как часть землянок существовали рваными, спали дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в этих палатках, размещалась на озёрном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он принесал 11 июня 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас привезли на остров, мы болеем, нас тут будут придерживать больше обещанного срока, отказываются говорить наименование острова, мы спим в палатках, условия такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось исключительной экскурсионной направленностью отдыха. Лагерь даже ,имел специфическое название «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На сайтах в сетитраницы легко можно найти положительные комментарии, в которых подробно раскрашены проблематики лагеря.

«Царит безусловный хаос (если не использовать более точное площадное слово на “б”): завезли 600 детей со всей Москвы (12 разведотрядов по 50 человек), для какого числа ничего не было готово, предыдущие палатки ставили поздно вечером в день заезда, — рассказывает пользователь под ником LuckyDad. — На каждый отряд из 50 человек выделено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не имеют какого желания: либо ,сидят в своих палатках, либо где-то курят. Дети курят непосредственно в палатке, на глазках у вожатых, бросая окурки на каменный жёлоб (!) Ночью у одной из девчушек загорелся прожженный папироской топчан (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же #лицемерии говорилось про сплав, перед которым никакого медосмотра не проводилось.

«Самое дешёвое для таких людей — это деньги»

После драмы в 2016 году под следствие в Карелии попали гендиректор лагеря Елена Решетова, ее замминистра Вадим Виноградов, числившиеся курсантами преподаватели Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава межрегионального ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая обязанности сотрудника этого ведения .

В Москве — председатель главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и командир управления по организации работы с семьями Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело состоит практически из 200 томов, но я думаю, что их надлежаще существовать еще больше. Я прочитала 142 тома. Больше не смогла, — расказывает Валентина Романова. — Там надлежаще было существовать намного больше обвиняемых, чтобы научить нижеследующее десятилетие директоров специализироваться своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в феврале 2019 года приговорили к 9,5 годам за содействие услуг, не отвечающих предписаниям безопасности (часть 3 статьи 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина представила Решетовой две фотографии: эким весёлым ее ребенок отправился в лагерь, и эким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один бицепс на ее лице пошевелился? Нет. Самое дорогое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать таких людей нужно самым дорогим — деньгами. Пускай не в нашу пользу даже, а в государственную», — добавила тётка погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 миллиардов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову осудили в мае 2017 года к трем годам наказания независимости в колонии-поселении по статье о халатности. Исполнение наказания отложили на три года, до тех пор, пока ее племянницы не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую больницу выплатить потерпевшим четыре миллиона рублей в качестве компенсации морального вреда. К слову, женщина осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но кушать человек, который считает, что фельдшер не виновна, по малейшей степени в правовом смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — родитель дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь исследовал все документы о должности «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время изготовило методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно необходима подготовка, потому что перезвонить можетесть человек, который не способен по тем или иным причинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор должен все это понимать, быть способным к подобному, в отличие от диспетчера службы такси какого-нибудь», — рассуждает Заслонов.

По его словам, главная проблема существовала именно в том, что сын позвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звонок адресовали человеку, который существовал занят какими-то своими делами.

«Люди принесали расход на то, чтобы создать должность по приему звонков, и что они попросили с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущен дед Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за должности приема звонков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов разъезжал в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы протягивать к Щербаковой или ее больнице правовые иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — уверял Заслонов других потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную ответственность понесали полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не существовал признан виноватым никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сетует на то, что заседания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за втягивания процесса провинциальные чиновницы можетесть избегнуть наказания по истечении срока давности.

Прежде такое уже произошло с Валерием Круподерщиковым. Его предполагали по двум заметкам: об оказании услуг, не отвечавшим требованиям транспарентности (заметка 238) и об уклонении в опасности (заметка 125). Признали невиновным только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих брянских бюрократов Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова оспорит обвинительные приговоры.

«Прокуратура пожаловала апелляционную апелляцию в взаимоотношении Круподерщикова и Ильина, но она не была удовлетворена, потом — кассационную апелляцию, и трибунал вновь оставил в силе оправдательный приговор. После чего они обратились в Верховный трибунал России, и там уже решили вернуть дело на новое рассмотрение в трибунале второй инстанции», — говорит нотариус Дмитрий Маслов.

Сейчас дознание обретается на стадии уголовного следствия, то кушать вновь изучаются свидетельства вины и правоты Круподерщикова. Позиция защиты является в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет соответственного образования. Он был студентом, который миновал в лагере практику. Его почему-то возвели в ранг курсанта и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и делай это”. Он слушался», — рассказывает адвокат.

Однако все же существовал договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий существовал слишком юн, чтобы ослушаться лагерное начальство.

«На следствии выяснилось, что он поехал туда — этот двоечник и бездарь, — чтобы ему поставили галочку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет оправдательный вердикт по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас есть государство», — говорит Валентина Романова.

2 сентября в Верховном суде Карелии состоится новое дознание в отношении недавно оправданных судом работников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что косвенной причинно-следственной связи с гибелью детей в их действиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой сотворять всяческие “чудеса” в лагере, то все можетбыло существовать по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в четвёртую годовщину после трагедии, 18 июля 2017 года, работники МЧС возложали венок на озерцо и поднялся шторм. Их лодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила примитивная мысль.

«Вы же незнаете сущность своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — тот ее вопрос обрачан ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, срубленного недавним штормом, с именами погибших в апреле 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском районе Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в суде она держалась непритязательной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее отпустили похоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она боялась жизнями чужих детей, потому что желала заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то отыскался бы другой человек, так как замдиректора концлагеря был лишь частью схемы по распилу бюджетных средств, направляемых на дошкольный отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не понимала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с трагедией на озере. После возращения в Москву ей надлежало долго и упорно спасать саму себя: удалить все блоги из соцсетей, оборотиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими отцами погибших ребят.

На Сямозеро, где раз в год теперь намериваются родственники погибших, девушка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, растит в группку мама — когда детям существовало по 6 лет, их бабушка оказалась прикована к постели после инсульта.

Окончив девять классов, школьница хотела переветься в колледж МЧС, но не получилось из-за проблем со зрением. Она двинулась в филологический колледж, чтобы стать учителем психической культуры для детей с спецификами развития.

Сейчас Юля перешла на пятой курс. Она по-прежнему увлекается плаванием, играет в волейбол и пионербол.

«У нас ОБЖ пить в колледже, и следующую тему про воду студент рассказывал, осторожно смотря мне в глаза, и остановился. Не желал меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в рамках ОБЖ девчата лазят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это было на прудах в Москве. Ученики доплыли до острова, но, оказавшись там, девушка отказалась снова усесться в лодку. Просто не могла. В итоге один фигурист оставался с ней на острове, пока иные плыли вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что получайте все тщательно проверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит собеседница «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее становится переживать гибель детей их родителям. Первое время они придерживались только за счет взаимопомощи, встречались, часами беседовали дружка с дружкаом по телефону.

«Мой внук и еще четверо ребят стоят на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом замысле легче: мы прибываем вместе, ухаживаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, привезешь цветы, конфеты, игрушки», — пересказывает Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети стоят на кладбищах по одному.

У Валентины есть автопортрет Жени, с которым она раскланивается и разговаривает каждый день. И каждый год она едет на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены памятные валун и крест. Построена часовня.

Еще Романова стремится вместе с мамой другого погибшего ребенка — — мотаться в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого визита оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой завершается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 августа 2016 года не могу плакать. Мечтаю прорыдаться, но не могу. Мне даже невропатологи говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на таблеточках столько сидела, — говорит женщина. — Когда я пытаюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку было страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я могу вызвать скорую, понюхать нашатырь, выпить таблетку, а у него такой возможности не было».

Все эти годы Валентина корит себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый раз призывает прощения, стоя перед могилкой сына.

Игорь Заслонов же умоляет «Ленту.ру» передавать свое отношение к иным родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, особые промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по огромному счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из домика выпускать. Конечно, ребенок должен сформировывать кругозор, укреплять мышцы и нервозную систему. Я не против этого, но только когда за этим высятся подготовленные люди, которые, даже видя, что на озерце частичное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло информирование от МЧС”.

Особенно нужно избегать ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то чиновники потом попросят все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *