«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого дети упрекают в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 июля 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в столичном шанце по льготным путевкам. Подробности этой трагедии потрясли странтраницу — 47 безжалостных детей часами в группку боровались за жизнь посреди большого штормящего озера. К гибели учеников привела целая вереница криминальных решений взрослых. Изнурительные суды тянуваются до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере специальный журналист потолковал с выжившими и семьитраницами тех, кто не смог пережить те дни.

* * *

«Я помню, как прочитал заключение о смертитраницы твоего ребенка. Там существовало написано, что первопричиной стало утопление, но я видел туловище своего мальчика. Я видел, что на его лице застыла улыбка, — говорит отчим Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях четырёхлетней давности, он едва удерживает эмоции. — В том же соглашении существовало написано, что в легких и в желудке воды нет. О каком тогда утоплении можетесть идти речь?»

Заслонов спросил об этом следователя примерно через полгода после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подписал дополнительную экспертизу. В ней было сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, приключилось то, что именуют сухим утоплением — оно совершается из-за сильнейшего спазма в горле. В таком моменте человек можетесть погибнуть уже после того, как его вынут из водички на сушу.

Заслонов же уверен, что первопричиной гибели его внука было переохлаждение. «К моменту потери переживания острейшая боль от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно тот малыш Сева — единственный, кто сумел позвонить в службу «112», причем когда все еще были в лодках. В тот момент милиционеры провели учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы дотащиться до детей, — говорит отец Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по мобильнику человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он бросил трубку.

В итоге полсотни детей почти на сутки были фактически брошены на беспредел судьбы посреди объятого ураганом громадного озера, где порыв и волны рвали с них одежду. Тонули в воде, кислотность которой достигала 10 термометров по Цельсию. Мерзли на безлюдных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв могло быть больше, если бы не одна из победительниц похода — двенадцатилетняя совершила поразительное для своего возраста. Она раз за разом возращалась за тонущими и вынимала их на берег, пока не убедилась, что спасать больше некого.

А потом та маленькая девочка отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую подавленность и часы, проведенные в снежной воде, ей удалось проползти несколько километров до побережья и добраться до крохотного хутора Кудама, в особняк присмотруги Столяровых. Там она вместе с хозяевами вызвала МЧС и помогала местным горожанам спасать детей до отъезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не должно существовало быть вообще. Как утверждало в суде гособвинение, концлагерь исходатайствовал санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому администрации не разруливалось «проведение дошкольных специализированных программ с походами». Однако этот бланк не носил факультативного характера.

Но были и другие неопровержимые причины, которые указывали на неспособность прогулки по озеру. В диаметре оно сравнимо с сухопутным заливом, а в лагере при этом не было спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем существовало известно о шквалистом предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 октября в участке Сямозера подготовлялись дождики и ветерок с порывами до 20 метров в минуту (72 метра в час). Однозначно это сулило шторм.

Однако это не задержало гендиректора лагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она отдала распоряжение вести детей из отряда «Поморы», перезвонив из Москвы своему председателю . Тот, будто полковник на войне, передал сборную первокурсникам педколледжа и , которые миновали практику в шанце в качестве тренеров по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к исполнению задания: однаружали спасательные жилеты для детей и стали надевать их на детей, ,пытаясь хоть как-то перетянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их суждения никто не спрашивал. 17 августа «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребят и одному сопровождающему сходы в два поликарбонатных каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое детей — в надувный рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова батальон сопровождали школьница педколледжа и учащаяся колледжа ментальности и искусств Регина Иванова. Дети и вожатые прошли вдоль берега три километра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно существовало поехать в Петрозаводск, сменил прибывший из лагеря Виноградов.

У этого человека существовал первый шанс остановить поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на герметических отсеках, которые дают судну манёвренность в нештатной ситуации, когда через борт начинает попадать вода.

Но Виноградов разрешает новеллы детей вглубь болота — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал присаживаться в каноэ без нештатных баков, а предпочел наиболее комфортный в шторм резиновый рафт.


«Поморы» отчалили от берега примерно в 13 часов. Через два часа погода испортилась, подымился крепкий ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ потеряли управление


Рафт, на огромном порыву скорее напоминавший каучуковый матрас, стало быстро переносить ветром, пока он совсем не скрылся из виду. Каноэ из-за отличной осадки шли дальше, но управляться ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда неправильных решений не завершилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из подлодок и знавший о проблеме с экстренными баками, решает звонить не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил обстановку, а тот уже, как старший по команде, должен был вызвать спасателей, но сказал в ответ: “Справимся сами”, — пересказал “Ленте.ру” его нотариус . — В силу возраста (Круподерщикову было 19 годов — прим. «Ленты.ру») свой подсудимый не можетбыл должным образом эту обстановку оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что ,имел в виду под «справимся сами» зам ректора лагеря, неизвестно. Известно, что его убедила не обращаться в МЧС Решетова, которой он перезвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по мобильнику человека согласиться от избавления детей перед лицом непосредственной опасности и почему вообще нужно было сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что этот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие работники концлагеря не вызвали спасателей? — сокрушается Игорь Заслонов. — Ведь она не идиотка совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей угрожает уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, будь что будет, я усядусь на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не звонил спасателям, но и воспрещал делать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — выговорил мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер радиотелефона будет передамлён полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно был записан, и эта запись стала подтверждением вины принявшей звонок лекаря Суоярвской больницы . Она даже не стала регистрировать тот звонок.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы удержать подлодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно доплыли на рафте до острова Элойсварь, где и сохранялись вплоть до отбытия спасателей на следующий день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положении очутились 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими были на лодках. Остаться на наплаве надолго, придерживаясь за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети очутились в холодной воде. Это произошло между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словами аргументировал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — узнала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы отыскал слова, чтобы взмолиться детям».

Сямозеро в Карелии, где в туристическом походе во время урагана погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично невиновен в гибели двоих: ее сына Жени и школьницы Амалии — он сбросил с себя этих детей и уплыл.

«Моему племяннику было 13 лет. Маленький и щупленький ребенок. На беззвучен был пиджак 56 размера, — рассказала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно помогали детям плыть к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально затянули застежки на ремнях жилетов, надетых на детей, чем фактически сковали действия последних, лишив в предыдущем хейни совершать пассивные действия», — так это живописала в суде представитель .

«У детей свирепый страх был: они кричали, плакали. Кто-то из девочек утратил осознание от страха. Дезориентация была полнейшая, — говорит «Ленте.ру» Романова. — А еще волны сбрасывали с них одежду. Огромные волны. Детей потом находили полуголыми»

По словам Романовой, выползли из воды те дети, кто был покрупнее, у кого хватило сил, кто умел плавать.

Севе Заслонову старалась взмолиться Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших участниц похода. Девочке было 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, резала ими себе, Севе и иным детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она отключилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к берегу одна, пока не узрела двух школьниц из отряда — Машу и Дашу. Те практически не двигались из-за колоссальных жилетов, и Ксюша отпихивала их к берегу, сколько могла. Когда оставалось около 500 километров до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что отплывёт сама, и та отпихивала вперед только Дашу. А потом обернулась и узрела, что Маши на плоскости нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу долбануло волной о камни, из-за чего школьница исходатайствовала крепкие травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом обменялась с ней одеждой. На острове нашлись еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с прибрежными камнями получили многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король достала из водички нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята выбирались на берег как можетбыли весь вечер 18 сентября и всю следующую ночь


«Примерно в восемь утра в воскресенье, на Троицу, мне перезвонила Решетова, директриса лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группировка на связь не выходит. Не можетбыли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — рассказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, гостья расположенной на бережку Сямозера территории досуга в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на болоте очень стойкая волна. Она не знает, звонила ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утречка в Кудаму явилась влажная и измученная Юля Король, после чего они вместе вызвали МЧС. Местный лесник Андрей Севериков и рабочий инфраструктуры Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — эту цепочку островов местные называют Пятиостровье. Оттуда они вывезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых покарай уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в баньку сразу. Две девчёнки выйти оттуда толком не могли — что-то все же с ногами от переутомления случилось».

По словам Натальи, восемнадцатилетний тренер нес самую крошечную девчонку на себе, так как она совсем не могла двигаться.

Дорофеев и Севериков нашли тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место работники МЧС сняли с мыса тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного мальчугана — Женю Романова — начинали отыскивать на земле, под водой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро продолжалось с того, что я корректировала погоду в Карелии. Я помнила о штормовом предупреждении, и когда младшая дочь, поглядев днём 19 августа телевизор, сказала мне: “Мама, там трагедия на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как мой ребенок находится в лагере», — вспоминает бабушка Жени.

даже мысли не допускала, что ректор лагеря позволит себе выпустить детей в поход после шквалистого предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то случайной группе туристов, и перебралась в больницу, где ложился ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в этот миг мне позвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы смотрели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в перечне живых»

Романова не могла усомниться в случающееся и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не смей думаться об этом. Наш будет живой! Он не можетесть погибнуть».

Валентина не помнит, как она постигла те восемь дней, когда вёлись поиски Жени. Друзья и близкие нон-стоп дежурили у них в квартире, побуждали ее кушать и пить. Женщина рвалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с супругом звонили и писали куда только можно, добрались до экстрасенсов, молились.

Глава совета деревенского поселения Эссойла, на зоне которого обретался лагерь, Андрей Ореханов пересказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озерко и запустил в водичку 14 картонных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На следующий день сына нашли», — пометила Валентина.

Романовы съездили на опознание, но акушеры и психологи, уже ждавшие на входе, уговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила личико оперативника с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В итоге Романовы допросили ребенка по тесту ДНК.

Инструктор концлагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере царит относительный хаос»

«Парк-отель Сямозеро» был создан в марте 2007 года. Для него положили в субаренду территорию отдыха «Лесная сказка» с четырьмя кирпичными тенистыми корпусами улицей 350 квадратных метров каждый, судебным сооружением с медблоком, гостиницей на десять восьмиместных номеров, отдельно стоящей гостиной и незначительным выездным домиком.

Еще у базы были свои лодочная станция, каменистый пляж, игровые террасы и автономное инженерное обеспечение. Весь этот комплекс был рассчитан на проведение 184 человек. Между тем в первой смене, которая длилась с 3 по 23 июля 2016 года, было почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года бил тревогу Андрей Ореханов. Попав на водою «парка-отеля», куда его не хотели проходить местные сотрудники, он увидал экскурсионные палатки, в том числе большие, в которых стояли двухъярусные кровати. В них, порой в холоде, на сыром белье, так как часть палаток существовали рваными, отогрелись дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не отыскалось места и в тех палатках, распологалась на водном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он исходатайствовал 11 июня 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас прислали на остров, мы болеем, нас тут будут придерживать больше обещанного срока, отказываются говорить наименование острова, мы спим в палатках, условия какие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось специальной туристической тематикой отдыха. Лагерь даже имел характерное названье «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На сайтах в сетитраницы легко можно находить негативные комментарии, в которых подробно разрисованы проблемы лагеря.

«Царит безусловный хаос (если не использовать более точнейшее матерное слово на “б”): завезли 600 детей со всей Москвы (12 отрядов по 50 человек), для такого количества ничего не существовало готово, предыдущие палатки ставили поздно вечером в день заезда, — рассказывает провайдер под ником LuckyDad. — На каждый отряд из 50 человек выделено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не ,имеют такого желания: либо садятся в своих палатках, либо где-то куривают. Дети куривают непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, бросая окурки на бревенчатый жёлоб (!) Ночью у одной из девчушек загорелся прожженный сигареткой матрас (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же донесении говорилось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое дорогое для таких людей — это деньги»

После трагедии в 2016 году под следствие в Карелии угодили ректор лагеря Елена Решетова, ее заместитель Вадим Виноградов, числившиеся курсантами второкурсники Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава межрегионального ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая должности руководителя этого ведения .

В Москве — зам главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и комендант управления по организации работы с присмотругами Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело состоит практически из 200 томов, но я думаю, что их должно существовать еще больше. Я прочла 142 тома. Больше не смогла, — пересказывает Валентина Романова. — Там должно существовало существовать намного больше обвиняемых, чтобы научить предыдущее десятилетие сотрудников займться своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в октябре 2019 года приговорили к 9,5 годам за предоставление услуг, не отвечающих предписаниям безопасности (часть 3 статейки 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: эким добродушным ее ребенок отправился в лагерь, и эким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один лобик на ее лице пошевелился? Нет. Самое дешёвое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать таких людей нужно самым милым — деньгами. Пускай не в нашу пользу даже, а в государственную», — добавила бабушка погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 полмиллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в июле 2017 года к трем годам отбывания свободы в колонии-поселении по статье о халатности. Исполнение наказания отложили на три года, до тех пор, пока ее внучки не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую больницу выплатить потерпевшим четыре миллиарда рублей в качестве компенсации морального вреда. К слову, девушка осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но жрать человек, который считает, что фельдшер не виновна, по крайней мере в правовом смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — отчим дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь изучил все протоколы о службетранице «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время изготовило методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно нужна подготовка, потому что перезвонить может человек, который не способен по тем или иным причинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор надлежащ все это понимать, быть готовым к подобному, в отличие от авиадиспетчера должности такси какого-нибудь», — рассуждает Заслонов.

По его словам, главнейшая проблематика была именно в том, что сын позвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его телефон переслали человеку, который был занят какими-то своими делами.

«Люди получили бюджет на то, чтобы создать службу по приему звонков, и что они сделали с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущен сын Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за должности приема звонков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов мотался в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь существовал также против того, чтобы подавать к Щербаковой или ее больнице государственные иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — уверял Заслонов иных потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную ответственность понесали полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих ,пор по делу Сямозера еще не был признан невиновным никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка жалуется на то, что заседания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за затягивания процесса столичные кухарки могут избежать наказания по прошествии срока давности.

Прежде такое уже случилось с Валерием Круподерщиковым. Его предполагали по двум статьям: об оказании услуг, не отвечавшим условиям безопастности (статья 238) и об оставлении в опастности (статья 125). Признали невиновным только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина трибунал полностью оправдал, так же как обоих финских бюрократов Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова обжалует оправдательные приговоры.

«Прокуратура подала кассационную жалобу в отношении Круподерщикова и Ильина, но она не была удовлетворена, потом — кассационную жалобу, и трибунал вновь оставил в энергии оправдательный приговор. После чего они обратились в Верховный трибунал России, и там уже решили вернуть дело на новое обсуждение в трибунале первой инстанции», — говорит прокурор Дмитрий Маслов.

Сейчас дознание обретается на стадии уголовного следствия, то есть вновь преподаются подтверждения вины и правоты Круподерщикова. Позиция защиты кроется в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет соответствующего образования. Он был студентом, который миновал в концлагере практику. Его почему-то возвели в ранг курсанта и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и делай это”. Он слушался», — рассказывает адвокат.

Однако все же существовал договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий существовал слишком юн, чтобы пикнуть лагерное начальство.

«На следствии выяснилось, что он поехал туда — этот хорошист и бездарь, — чтобы ему поставили галочку о практике и чтобы скопать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет оправдательный вердикт по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас есть государство», — говорит Валентина Романова.

2 сентября в Верховном суде Карелии завершится новое разбирательство в отношении недавно оправданных судом руководителей Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связитраницы с смертью детей в их действиях не было, но если бы Роспотребнадзор длал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой сотворять всяческие “чудеса” в лагере, то все могло существовать по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в вторую годовщину после трагедии, 18 октября 2017 года, сотрудники МЧС возлагали букетик на озеро и поднялся шторм. Их лодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила сложная мысль.

«Вы же помните природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — этот ее вопрос обрачан ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, поваленного недавним штормом, с именами погибших в августе 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском районе Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в трибунале она держалась скромной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее забрали схоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она рисковала жизнями чужих детей, потому что желала заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то нашелся бы другой человек, так как замдиректора лагеря существовал лишь частью модели по распилу бюджетных средств, направляемых на дошкольный отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не незнала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с драмой на озере. После возращения в Москву ей .обсуждалось долго и упорно спасать саму себя: удалить все блоги из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими детьми погибших ребят.

На Сямозеро, где разиков в год теперь приезжают родственники погибших, девушка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, растит в группку бабушка — когда детям было по 6 лет, их мать оказалась прикована к кровати после инсульта.

Окончив девять классов, девушка желала поступить в колледж МЧС, но не получилось из-за задач со зрением. Она двинулась в филологический колледж, чтобы стать педагогом умственной культуры для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля перешла на второй курс. Она по-прежнему специализируется плаванием, разыгрывает в волейбол и пионербол.

«У нас ОБЖ кушать в колледже, и последнюю тему про воду препод рассказывал, осторожно глядя мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в программах ОБЖ ребята бегают в походы, и Юля — тоже. Один из них существовал водным. Это существовало на водоёмах в Москве. Ученики доплыли до острова, но, оказавшись там, девица отказалась снова усесться в лодку. Просто не могла. В итоге один фигурист оставался с ней на острове, пока другие плыли вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что давайте все тщательно проверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит подруга «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее превращается переживать смерть детей их родителям. Первое время они придерживались только за счет взаимопомощи, встречались, часами общались друг с приятелем по телефону.

«Мой внук и еще четверо ребятишек валяются на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом плане легче: мы уезжаем вместе, любезничаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, увезёшь цветы, конфеты, игрушки», — пересказывает Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети валяются на кладбищах по одному.

У Валентины есть портрет Жени, с которым она раскланивается и переговаривается каждый день. И каждый год она разъезжает на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены памятные камень и крест. Построена часовня.

Еще Романова стремится вместе с тётей другого погибшего ребенка — — мотаться в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого отъезда оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой начинается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 августа 2016 года не могу плакать. Мечтаю прорыдаться, но не могу. Мне даже наркологи говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на таблетках столько сидела, — говорит женщина. — Когда я ,пытаюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку было страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я могу спровоцировать скорую, понюхать нашатырь, выпить таблетку, а у него какой возможности не было».

Все эти годы Валентина обвиняет себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый раз призывает прощения, стоя перед могилой сына.

Игорь Заслонов же просит «Ленту.ру» передать свое отношение к иным родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, специальные промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по громадному счету плеваться на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок надлежащ формировать кругозор, укреплять мышцы и иммунную систему. Я не против этого, но только когда за этим сидят подготовленные люди, которые, даже видя, что на озерце частичное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло слежение от МЧС”.

Особенно нужно избегать ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то госчиновники потом сделают все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *