«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого отцы винят в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 августа 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном шанце по безплатным путевкам. Подробности этой катастрофы потрясли странытраницу — 47 беззащитных детей часами в группку боролись за жизнь посреди огромного штормящего озера. К гибели пятиклассников привела ,целая вереница преступных решений взрослых. Изнурительные суды тянутся до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере специальный фотокорреспондент побеседовал с выжившими и семьями тех, кто не смог перечувствовать те дни.

* * *

«Я помню, как прочитал заключение о смертитраницы вашего ребенка. Там было написано, что первопричиной стало утопление, но я замечал тело своего мальчика. Я замечал, что на его лице застыла улыбка, — говорит дед Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях пятилетней давности, он едва удерживает эмоции. — В том же заключении было написано, что в легких и в желудке воды нет. О эком тогда вскрытии можетесть идти речь?»

Заслонов спросил об этом следователя примерно через полгода после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подписал специальную экспертизу. В ней было сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, приключилось то, что именуют сухим утоплением — оно происходит из-за слабого спазма в горле. В таком моменте человек можетесть погибнуть уже после того, как его вынут из воды на сушу.

Заслонов же уверен, что первопричиной смертитраницы его племянника было переохлаждение. «К моменту потери переживания острая тошноту от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно тот мальчуган Сева — единственный, кто сумел позвонить в службу «112», причем когда все еще существовали в лодках. В тот миг работники провели учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы добраться до детей, — говорит сын Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по телефонуту человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он бросил трубку.

В результате полсотни детей почти на сутки существовали фактически кинуты на произвол участи посреди объятого штормом колоссального озера, где порыв и зыби срывали с них одежду. Тонули в воде, температура которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на пустынных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв можетбыло существовать больше, если бы не одна из активисток похода — четырнадцатилетняя совершила немыслимое для своего возраста. Она раз за разом возвращалась за тонущими и вытаскивала их на берег, пока не убедилась, что спасать больше некого.

А потом та крохотная девчонка отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую разбитость и часы, проведенные в холодной воде, ей удалось проплыть несколько километров до моря и дотащиться до невысокого хутора Кудама, в дом семьи Столяровых. Там она вместе с барами вызвала МЧС и помогала столичным горожанам спасать детей до приезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не должно было быть вообще. Как утверждало в трибунале гособвинение, лагерь принесал санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому администрации не разрешалось «проведение дошкольных специальных программ с походами». Однако этот протокол не надевал необязательного характера.

Но были и другие веские причины, которые ,указывали на ненужность прогулки по озеру. В миллиметре оно сравнимо с океанским заливом, а в лагере при этом не существовало спасательных комбинезонов для детей.

И наконец, всем было известно о девятибалльном предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 октября в участке Сямозера ожидались ливни и ветерок с ветрами до 20 метров в секунду (72 километра в час). Однозначно это предвещало шторм.

Однако это не остановило ректора лагеря Елену Решетову. На месте происшествий ее не было, она воздала приказание вести детей из разведотряда «Поморы», перезвонив из Москвы своему заместителю . Тот, будто солдат на войне, передамил сборную абитуриентам педколледжа и , которые миновали практику в лагере в качестве курсантов по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к выполнению задания: взяли спасательные жилеты для подростков и стали надевать их на детей, удаваясь хоть как-то перевязать застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их предположения никто не спрашивал. 17 сентября «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать девчат и одному сопровождающему оползни в два полиэтиленовых каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое детей — в резиновый рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова отряд сопровождали школьница педуниверситета и учащаяся университета ментальности и искусств Регина Иванова. Дети и пионервожатые прошли вдоль бережка три километра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно существовало поехать в Петрозаводск, сменил прибывший из лагеря Виноградов.

У этого человека был последний шанс остановить поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на мелкодисперсных отсеках, которые дают судну ржавчину в экстренной ситуации, когда через корм начинает попадать вода.

Но Виноградов решает новеллы детей вглубь озера — к мысу Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал садиться в каноэ без нештатных баков, а вынудил наиболее опасный в шторм надувный рафт.


«Поморы» отчалили от берега примерно в 13 часов. Через два часа погода испортилась, поднялся сильнейший ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ потеряли управление


Рафт, на громадном ветру скорее напоминавший эластичный матрас, стало быстро демонтировать ветром, пока он совсем не скрылся из виду. Каноэ из-за хорошей осадки шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда неправильных решений не закончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и знавший о проблеме с экстренными баками, решает названивать не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуацию, а тот уже, как старший по команде, надлежащ существовал вызвать спасателей, но сказал в ответ: “Справимся сами”, — рассказал “Ленте.ру” его нотариус . — В силу возраста (Круподерщикову существовало 19 годов — прим. «Ленты.ру») твой подзащитный не мог должным образом ту ситуацию оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что имел в виду под «справимся сами» председатель замдиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его вразумила не адресоваться в МЧС Решетова, которой он перезвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по автоответчику человека согласиться от спасенья детей перед лицом непосредственной угрозы и почему вообще нужно существовало сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что этот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие работники концлагеря не вызвали спасателей? — сокрушается Игорь Заслонов. — Ведь она не идиотка совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей угрожает уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, будь что будет, я сяду на 9 лет, только бы не спровоцировать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не названивал спасателям, но и запрещал делать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — промолвил мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер радиотелефона будет передамлён полиции.

«Что-что?» — прошептал ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно был записан, и эта запись стала свидетельством вины принявшей звонок фельдшера Суоярвской медавиации . Она даже не стала зарегистрировывать этот звонок.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы превозмочь шлюпки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно доплыли на рафте до острова Элойсварь, где и оставались вплоть до отбытия водолазов на предыдущий день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положении оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими существовали на лодках. Остаться на наплаве надолго, держась за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети оказались в холодной воде. Это произошло между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словами мотивировывал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — рассказала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы отыскал слова, чтобы помочь детям».

Сямозеро в Карелии, где в туристическом походе во время тайфуна погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично невиновен в гибели двоих: ее отца Жени и девчонки Амалии — он сбросил с себя этих детей и уплыл.

«Моему сыну было 13 лет. Маленький и смуглый ребенок. На нем был жилет 56 размера, — узнала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно препятствовали детям плыть к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально стянули застежки на шнурках жилетов, надетых на детей, чем фактически сковали действия последних, лишив в дальнейшем способности совершать деятельные действия», — так это описывала в трибунале член .

«У детей необузданный страх был: они кричали, плакали. Кто-то из девушек потерял осознание от страха. Дезориентация была полнейшая, — говорит «Ленте.ру» Романова. — А еще зыби срывали с них одежду. Огромные зыби. Детей потом находили полуголыми»

По словам Романовой, выкарабкались из воды те дети, кто был покрупнее, у кого хватило сил, кто умел плавать.

Севе Заслонову старалась взмолиться Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших участниц похода. Девочке было 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, калывала ими себе, Севе и иным детям немеющие ноги, чтобы те не утрачивали чувствительность


Потом она отключилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к бережку одна, пока не завидела двух девчонок из отряда — Машу и Дашу. Те практически не двигались из-за колоссальных жилетов, и Ксюша толкала их к бережку, сколько могла. Когда оставалось около 500 метров до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та толкала вперед только Дашу. А потом аукнулась и завидела, что Маши на поверхности нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу ударило волной о камни, из-за чего школьница получила слабые травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом обменялась с ней одеждой. На острове отыскались еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с прибрежными камешками принесали многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король вынула из водички нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята выбирались на берег как можетбыли весь вечер 18 сентября и всю следующую ночь


«Примерно в восемь утра в воскресенье, на Троицу, мне позвонила Решетова, надзирательница лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группа на связь не выходит. Не можетбыли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — узнала «Ленте.ру» Наталья Столярова, гостья расположенной на берегу Сямозера базы отдыха в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на болоте очень мощная волна. Она не знает, звонила ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утра в Кудаму пришла мокрая и измученная Юля Король, после чего они вместе спровоцировали МЧС. Местный гренадер Андрей Севериков и работник базы Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — эту цепочку островов местные называют Пятиостровье. Оттуда они перевезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых изведи уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в парилку сразу. Две девчонки выйти оттуда толком не можетбыли — что-то все же с ногами от переохлаждения случилось».

По словам Натальи, семнадцатилетний тренер нес самую крохотную девочку на себе, так как она совсем не могла двигаться.

Дорофеев и Севериков прогневай тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место милиционеры МЧС сняли с мыса тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного мальчика — Женю Романова — начинали отыскивать на земле, под водичкой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро завершалось с того, что я мониторила погоду в Карелии. Я понимала о шквалистом предупреждении, и когда младшая дочь, посмотрев днём 19 октября телевизор, сказала мне: “Мама, там драма на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как мой ребенок обретается в лагере», — вспоминает дочурка Жени.

даже мысли не допускала, что замдиректора лагеря позволит себе выпустить детей в поход после шквалистого предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то случайной подгруппе туристов, и поехала в больницу, где валялся ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в тот случай мне перезвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы глядели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в реестре живых»

Романова не можетбыла усомниться в происходящее и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не осмеливайся думать об этом. Наш будет живой! Он не может погибнуть».

Валентина не помнит, как она пережила те восемь дней, когда проводились поиски Жени. Друзья и близкие нон-стоп дежурили у них в квартире, принуждали ее есть и пить. Женщина рвалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с супругом звонили и читали куда только можно, дошли до экстрасенсов, молились.

Глава совета крестьянского поселения Эссойла, на территории которого пребывал лагерь, Андрей Ореханов пересказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озерко и запустил в воду 14 конфетных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На следующий день сына нашли», — отметила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но пациенты и психологи, уже ждавшие на входе, уговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо оперативника с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В итоге Романовы идентифицировали ребенка по тесту ДНК.

Инструктор лагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере царит относительный хаос»

«Парк-отель Сямозеро» был создан в декабре 2007 года. Для него однаружали в аренду базу отдыха «Лесная сказка» с четырьмя кирпичными спальными корпусами площадью 350 квадратных метров каждый, правительственным сооружением с медблоком, гостиницей на десять трехместных номеров, отдельно стоящей столовки и невысоким гостевым домиком.

Еще у базы существовали свои лодочная станция, новопесчаный пляж, ролевые площадки и автономное инженерное обеспечение. Весь тот комплекс существовал рассчитан на предоставление 184 человек. Между тем в четвёртой смене, которая длилась с 3 по 23 сентября 2016 года, существовало почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года лупил тоску Андрей Ореханов. Попав на зону «парка-отеля», куда его не желали впускать местные сотрудники, он узрел туристские палатки, в том большинстве большие, в которых ,стаивали двухярусные кровати. В них, порой в холоде, на йогуртом белье, так как часть палаток существовали рваными, спали дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в этих палатках, размещалась на водном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он получил 11 октября 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас привезали на остров, мы болеем, нас тут будут держать больше обещанного срока, отказываются говорить наименование острова, мы спим в палатках, условия такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось специальной экскурсионной направленностью отдыха. Лагерь даже имел своеобразное наименование «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На сайтах в сетитраницы легко можно найти позитивные комментарии, в которых подробно расписаны проблеммы лагеря.

«Царит относительный хаос (если не использовать более точное бранное слово на “б”): завезли 600 детей со всей Москвы (12 разведотрядов по 50 человек), для такого количества ничего не было готово, следующие землянки ставили поздно вечером в день заезда, — пересказывает пользователь под ником LuckyDad. — На каждый отряд из 50 человек распределено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не имеют такого желания: либо сидят в своих палатках, либо где-то курят. Дети курят непосредственно в палатке, на глазках у вожатых, бросая окурки на дощатый настил (!) Ночью у одной из школьниц вспыхнул прожженный папиросой матрац (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же сведении говорилось про сплав, перед которым никакого медосмотра не проводилось.

«Самое дешёвое для таких людей — это деньги»

После трагедии в 2016 году под дознание в Карелии попали замдиректора лагеря Елена Решетова, ее замначальник Вадим Виноградов, числившиеся курсантами гимназисты Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, лекарь Ирина Щербакова, глава общероссийского ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая функции куратора этого ведения .

В Москве — замзамначальник главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и замначальник управления по организации работы с присмотругами Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело заключается практически из 200 томов, но я думаю, что их надлежаще быть еще больше. Я прочла 142 тома. Больше не смогла, — поведывает Валентина Романова. — Там надлежаще было быть намного больше обвиняемых, чтобы научить нижеследующее поколенье руководителей заниматься своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в октябре 2019 года осудили к 9,5 годам за содействие услуг, не отвечающих предписаниям безопасности (часть 3 статьи 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: каким бодрым ее ребенок поехал в лагерь, и каким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один мускул на ее лице пошевелился? Нет. Самое дорогое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать таких людей нужно самым дорогим — деньгами. Пускай не в нашу пользу даже, а в государственную», — добавила мать погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 полмиллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в марте 2017 года к трем годам лишения свободы в колонии-поселении по статейке о халатности. Исполнение отбывания отложили на три года, до тех пор, пока ее жены не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую медавиацию выплатить потерпевшим четыре триллиона рублей в качестве выплаты морального вреда. К слову, девушка осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но кушать человек, который считает, что врач не виновна, по крайней степени в адвокатском смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — дед дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь изучил все документы о службетранице «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время заказало методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно нужна подготовка, потому что позвонить можетесть человек, который не способен по тем или иным причинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор надлежащ все это понимать, быть готовым к подобному, в различие от диспетчера должности такси какого-нибудь», — рассуждает Заслонов.

По его словам, главная проблематика существовала именно в том, что сын позвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звонок переадресовали человеку, который существовал занят какими-то своими делами.

«Люди исходатайствовали госбюджет на то, чтобы создать службу по приему звонков, и что они сделали с ним? Это вообще никто не расследовал! — шокирован родитель Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за ответственности приема звонков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов мотался в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы подавать к Щербаковой или ее клинике государственные иски.

«Я ее презираю всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — уговаривал Заслонов иных потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или другую ответсвенность понесли полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не был признан виноватым никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка жалуется на то, что заседания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за затягивания механизма столичные мещанки можетесть избежать наказания по прошествии срока давности.

Прежде такое уже произошло с Валерием Круподерщиковым. Его предполагали по двум статьям: об оказании услуг, не отвечавшим требованиям безугрозы (статья 238) и об прекращении в угрозы (статья 125). Признали невиновным только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих брянских киоскёров Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова оспорит оправдательные приговоры.

«Прокуратура подала апелляционную апелляцию в взаимоотношении Круподерщикова и Ильина, но она не существовала удовлетворена, потом — апелляционную апелляцию, и трибунал вновь оставил в мощи обвинительный приговор. После чего они обратились в Верховный трибунал России, и там уже решили вернуть дело на новое определение в трибунале ..первой инстанции», — говорит нотариус Дмитрий Маслов.

Сейчас разбирательство пребывает на фазе судебного следствия, то жрать вновь преподаются подтверждения вины и непричастности Круподерщикова. Позиция защиты сводится в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет соответствующего образования. Он был студентом, который проходил в концлагере практику. Его почему-то возвели в ранг курсанта и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и делай это”. Он слушался», — пересказывает адвокат.

Однако все же существовал договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий существовал слишком юн, чтобы подчиниться лагерное начальство.

«На дознании выяснилось, что он съездил туда — этот хорошист и бездарь, — чтобы ему поставили галочку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет обвинительный вердикт по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас жрать государство», — говорит Валентина Романова.

2 октября в Верховном суде Карелии состоится новое разбирательство в отношении недавно оправданных трибуналом сотрудников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связи с гибелью детей в их действиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой сотворять всякие “чудеса” в лагере, то все могло существовать по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в третью годовщину после трагедии, 18 июля 2017 года, руководители МЧС возлагали венок на озеро и поднялся шторм. Их шлюпки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила обыкновенная мысль.

«Вы же помните природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — этот ее вопрос обращен ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, поваленного давним штормом, с именами погибших в августе 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском районе Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в трибунале она держалась скромной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее отпустили похоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она опасалась жизнями чужих детей, потому что хотела скопать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то нашелся бы другой человек, так как замдиректора концлагеря существовал лишь частью схемы по откату бюджетных средств, направляемых на ребячий отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не знала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с трагедией на озере. После возвращения в Москву ей надлежало долго и упорно уберегать саму себя: удалить все баннеры из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими отцами погибших ребят.

На Сямозеро, где разиков в год теперь намереваются родственники погибших, девушка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, растит в группку прабабушка — когда детям было по 6 лет, их мать оказалась прикована к постельке после инсульта.

Окончив девять классов, девочка хотела перевестись в лицей МЧС, но не получилось из-за проблем со зрением. Она двинулась в воспитательный лицей, чтобы стать доцентом психической культуры для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля пересекла на первой курс. Она по-прежнему занимается плаванием, разыгрывает в волейбол и пионербол.

«У нас ОБЖ есть в колледже, и последующую тематику про водичку выпускник рассказывал, осторожно шепча мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в программах ОБЖ девчата лазят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это было на водоёмах в Москве. Ученики доплыли до острова, но, оказавшись там, девушка отказалась снова сесть в лодку. Просто не могла. В итоге один хоккеист оставался с ней на острове, пока иные летали вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что давайте все тщательно перепроверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит подруга «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее делается переживать смерть детей их родителям. Первое время они придерживались только за счет взаимопомощи, встречались, часами общались друг с приятелем по телефону.

«Мой сын и еще четверо ребят ложатся на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом плане легче: мы прибываем вместе, ухаживаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, привежешь цветы, конфеты, игрушки», — поведывает Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети ложатся на кладбищах по одному.

У Валентины пить портрет Жени, с которым она раскланивается и переговаривается каждый день. И каждый год она едет на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены памятные камень и крест. Построена часовня.

Еще Романова старается вместе с дочуркой иного погибшего ребенка — — разъезжать в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого визита оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой завершается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 августа 2016 года не можетесмь плакать. Мечтаю прорыдаться, но не можетесмь. Мне даже наркологи говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на пилюлях столько сидела, — говорит женщина. — Когда я пытаюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку существовало страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я можетесмь вызвать скорую, понюхать нашатырь, выпить таблетку, а у него какой невозможности не существовало».

Все эти годы Валентина корит себя за то, что позволила ребенку съездить в тот лагерь. Она каждый разков требует прощения, стоя перед могилой сына.

Игорь Заслонов же умоляет «Ленту.ру» прислать свое обращение к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, специальные промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по большому счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок надлежащ формировать кругозор, укреплять мышцы и нервозную систему. Я не против этого, но только когда за этим сидят подготовленные люди, которые, даже видя, что на озере частичное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло предупреждение от МЧС”.

Особенно нужно избегать ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то коррупционеры потом попросят все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *