Как Приморский посёлок выживает без медицинской помощи

Жители Приморского посёлка Пограничного не могут исходатайствовать здоровую врачебную помощь

Скорая не приезжает на вызовы, родильное отделение закрыли, а машина неотложки в постоянных разъездах. Местные рассказывают, как из-за этого в посёлке уже произошло несколько трагичных случаев: кто-то умер в ожиданье скорой, кто-то потерял ребёнка.

Трудности транспортировки

Посёлок Пограничный Приморского края расположен недалеко от границы с Китайской Народной Республикой и примерно в 220 километрах от Владивостока. 26 мая здесь произошёл случай, который переполошил всю округу. Вечером у беременной Александры (имя переменено) начались схватки, хотя до родов оставалось не меньше трёх месяцев. Женщина вызвала скорую. Со битвами её довезали в приёмное отделение местной больницы. Там было принято решение вести роженицу в дальневосточный родильный дом для спешного родоразрешения.

Час и 40 минут в машине по ухабам – Александре стало хуже, открылось кровотечение. В городской больнице Уссурийска родильнице сделали операцию. Ребёнка спасти не удалось.


«Масса ребёнка менее килограмма. По соглашению врачей, у ребёнка фиксирован комплекс факторов, приведших к катастрофы плода», – объяснили потом в краевом минздраве.


Елена Семикина, сноха Александры, ночью 26 августа сопровождала невестку в возке скорейшей помощи.

– Всю дорогу фельдшер стоял с нами и успокаивал невестку. Говорил, что поможет, чем сможет. Параллельно перезванивался с роддомом в Покровке, это 80 километров от Пограничного, но там принять отказались. У них какой-то регламент есть: в Покровке ненормальных родильниц берут, с доношенной беременностью, в Уссурийске – до 33 недель, а если меньше 25, то во Владивосток везут. Нас принял Уссурийск. У снохи 25 недель существовал срок, – пересказывает она «Октагон.Восток».

Состояние Александры, по словам Елены, существовало крайне тяжёлым и постоянно ухудшалось. Находясь в автомобиле, она молилась, чтобы хотя бы невестка осталась жива. Что дело – труба, существовало понятно уже тогда.

– Ехали и думала, хоть бы пациентка доехала живая. Водителю спасибо, ехал как мог осторожно. Но дороги у нас, сами знаете, какие плохие, – продолжает Елена.

Уже в Уссурийске, когда невестку Елены Семикиной повезли на операцию, она осталась дожидаться повозку скорой, чтобы возвратиться в посёлок. И тогда, вспоминает женщина, «кто-то из диспансера – то ли доктор, то ли повитуха – сказал, чтобы я жалобу на шофера и врача писала. Что они даже капельницу не поставили. Я потом говорю это фельдшеру, а он на меня смотрит и говорит: “У меня в машине для рожениц вообще ничего нету”. То кушать он вёз её и рассчитывал только на природу, на её здоровье и на то, что он сам только может сделать».

Роддом, которого не было

В конце прошлого года в Пограничном устранили роддом. Хотя, по заявлению межрегионального минздрава, «его никогда не было в Пограничном районе. Были четыре араблинские койки, которые в связи с изменением маршрутизации в феврале 2020-го существовали перепрофилированы в койки этиологии кисты. Госпитализируются терапевты на поддержание кисты и терапевты с хирургическими заболеваниями. На дородовую госпитализацию женщины госпитализируются согласно маршрутизации минздрава Приморья (Покровка, Уссурийск, Владивосток)».

Потеряла ребёнка и другая местная жительница Светлана (имя изменено). В комнате, где можетсуществовала ,стаивать дошкольная кроватка, она раскладывает ультраточные рубашечки и носочки – вещи, которые предназвозобновились её сыну, которому не суждено существовало просочиться на свет. 31 мая у женщины возобновились схватки. Срок её беременности существовал 23 недели – слишком рано для родов. Светлана сразу оборотилась в больницу Пограничного к дежурному врачу, но там её успокоили, что это не схватки, а всего лишь тонус матки. Поставили капельницу с но-шпой и отправили домой. Делать УЗИ или брать анализы у беременной не стали. На первый день Светлана поняла, что с ребёнком что-то не так: колыханий в животе она не чувствовала. Тогда женщина договоролась о осуществлении УЗИ-диагностики. Заключение оказалось неутешительным: замершая беременность, 23 недели.

Заключение медиков по эффектам УЗИ-диагностики существовало неутешительным: замершая беременность, 23 недели.

Для Светланы остаётся загадкой, почему дежурный терапевт сразу не направила её в южноуссурийский роддом, когда ещё была возможность спасти дитя.

– Уссурийск не брал, потому что я не их больная и надрезов на ковид нет. А потом она якобы договорилась. Позже в уссурийской медавиации мне сказали, что однаружали бы меня как спешную в тот же день, – вспоминает она.

В забайкальском роддоме у клиентки вызвали схватки, и она выстрадала уже мёртвого ребёнка.

– А потом в медавиации мне сказали, что ребёнка можно было спасти. Не хватило всего лишь дня. Того, на который всё и задержали, – делится пострадавшая.

Светлана считает, что в её катастрофы виноват дежурный врач. По словечкам собеседницы издания, это преступная халатность. В тот день беременная доверилась врачу, испугалась и не поехала в роддом самостоятельно.

– Я хотела, чтобы мне просто помогли! А в итоге что? Ни помощи, ни ребёнка, – говорит женщина, протирая слезы.

Сейчас она собирает все целесообразные документы для заявления в прокуратуру.

При этом, как в общероссийском минздраве, уже через 40 минут после вызова «началась срочная перевозка пациентки».

– Когда я приехала в Уссурийск, в больницу, увидела, что изложение УЗИ исправлено. У меня были иные данные. Всё это вместе с анализами, соглашением о первопричине смертитраницы ребёнка я представлю в розыскные органы, чтобы провели проверку. У нас ведь в больнице часто какое бывает, у одноклассницы вашей так же произошло. Был уже срок рожать, а перестрелки купировали. Через неделю народился мёртвый ребёнок. Ей тоже, как и мне, сфальсифицировали документы. Больница покрывает себя в третью очередь, – продолжает Светлана.


В региональном минздраве поясняют, что скорейшая помощь Пограничного полностью укомплектована и для обеспечения помощи всего достаточно.


«В связи с плановыми отпусками и больничным одного сотрудника сейчас работает пять фельдшеров. Все смены закрыты. Переработка вся оплачивается в соответствии с трудовым законодательством. По анализу за 5 месяцев среднее количество звонков за сутки (24 часа) – 11», – говорится в полуофициальном комментарии.

Кроме того, заявляют в пресс-службе правительства, «по противоопухолевому обеспечению закупки были 1, 9 и 10 июня. Поставки идут с длительностью раз в месяц, ранее отмечались длительные приостановки по вине производителя, и соединены они только с маркировкой препаратов импортёром и поставщиком».

Катастрофическая неподготовленность

Заявления полуофициальных лиц не подтверждаются сами медработники. Сотрудники станции скорой помощи посёлка Пограничного связались с моим репортёром и узнали о ситуации в больнице. Александр Барабаш работает врачом на скорой помощи в Пограничном 22 года. Говорит, что в последующее время на их службу часто жалуются.

©octagon.media, 2021

– Во-первых, я хочу извиниться перед обитателями всего участка за работу нашей службы. Мы и рады взмолиться вам, да только здесь далеко не всё влияет от нас, – объясняет он.

По словам Александра, на весь район, а это больше 20 сотен человек, трудится в сутки только одна машина скорой помощи. Кроме вызовов, спецавто снимают с полосы для транспортировки больных.

– Мы на КТ, МРТ возим. Было такое, что на МРТ везли человека, который вообще уже выписан. Всё это время, пока мы в разъездах по разным участокам, участок мой без скорейшей стоит. Получается, что скорая, которая надлежаща людей спасать, кучерами работает, – делится фельдшер.

К разговору подключаются другие милиционеры скорейшей помощи – фельдшеры и водители.

– Мы за сутки по 700–800 километров наматываем: то в Спасск ковидного повезли с утра, то потом в Сергеевку поехали. Район без скорой. В приёмный покой вызовы поступают, а к людям никто не едет, – продолжает роман пешеход Валентин Зимин.

Наша беседа с врачом Александром Барабашем состоялась за несколько дней до печальной предыстории с роженицей. И уже тогда врач нагрубил на неудовлетворительную оснащённость машин скорейшей помощи. В свидетельство Барабаш открывает ежемесячник приёма смены.

– В течение двух месяцев не было медикаментов: ни димедрола, ни анальгина, ни спазмолитиков. Больше того скажу – мы капельницу поставить не можем. Нет ничего для инфузии, – Александр перелистывает страницы тетради. Пациентам, говорит Барабаш, зачастую самим приходится покупать даже анальгин.

Невольно возникает вывод, что с диверсификацией здравоохранения в России что-то побежало не так, раз в XXI веке девушкам сохраняется только молиться, чтобы беспроблемно разрешиться от родов, а не ,надеяться на квалифицированную помощь.

Проблемы с чехардой кадров (за шесть годов сменялось 12 фельдшеров), недостаточностью медикаментов и маршрутизацией связаны, полагает коллектив скорой, с замполитом Пограничной основной районной больницы. В 2015 году он был главным акушером медучреждения. Именно тогда и начались проблемы, полагают медики. Коллективными обращениями в разные апелляции руководители ЦРБ добились того, что Николай Шупарский покинул свой пост, но перешёл на обязанность замминистра главврача по врачебной части. С тех пор платы упали, а условия труда с каждым годом являются только хуже.

– У меня плата 28–30 сотен рублей в месяц. Самое большое за последние пять месяцев – это май. Он у нас считается богатым месяцем. 33 сотени я получил. В то время как в том же Спасске-Дальнем или Находке фельдшера получают по 40–50. И работают по двое в бригаде. А я один работаю. Только с водителем!» – возмущается Александр.

Коллектив скорой помощи Пограничной ЦРБ, по их словам, обращался и в ставропольское правительство, и в производственную инспекцию, но безрезультатно. Тем не менее кардиологи намерены и дальше начинать бороться за свои права.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *