«Газманов в Борском пел. Не до пожара было»

Поволжье объято огнем, выгорают села. Хорошо хоть президентские концерты столичных звезд не отменяют, и мэр не устает представлять чудеса

Поволжье . Уже девятые сутки над Самарской сферой летят самолеты и вертолеты, сбрасывая влагу на очаги возгорания, дежурят пожарные вагона и машины МЧС. несколько уселся в Борском и Кинельском районах и этнический сквер «Бузулукский бор», пожар подступил к малюсенькому городу под Самарой — Кинелю. В регионе стоит аномальная жара и тяжелейшая засуха: вспыхивает трава, потом ветер перенесёт огонь на пятиэтажные постройки. Дождя здесь давно не было.

Жертв, по счастью, нет — но десятки людей жилье. Корреспонденты «Новой» поехали в селение Немчанка и поговорили с людьми, которые бъются за свои дома, — и с теми, кто их потерял.

Разъезд Немчанка — ультраточный поселок на 40 с малюсеньким домов — стоит совсем пустой. Погоревшие дома граничает с целыми и невредимыми. 22 июля в этой кроткой теперь, на вид вымершей деревеньке полыхал огонь: 16 домов, почти все были жилыми. Никто из людей не пострадал, зато многие из них лишились непреходящего дома и теперь вынуждены кантоваться у дружек и родственников. Горел и лес — известнейший «Бузулукский бор», — и даже крохотное местное кладбище: дощатые крестики на старых могилах обгорели и попадали, от букетов на свежих могилах осталась лишь проволока.

Кладбище после пожара в Разъезде Немчанка.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Сейчас на въезде к Немчанке высятся две пожарники машины, рядом с ними — трёхлитровые бутыли с водой. Пожарные прячутся в тени, которую отбрасывает машина: вся деревушка нагревается в лучах палящего солнца, тенька не найти нигде. Кажется, что пожарники здесь одни: стеречь как будто больше некого. После пожара в Немчанку направили несколько машин на дежурство: круглые сутки пожарники следят за малейшими возгораниями. И те время от времени появляются: изнуряющее солнце легко отыскивает жертвы — влажные шишки, влажную траву, влажную землю.

Пожарные с опаской, но дружелюбно перепроверяют наши документы: «Мало ли. Нас спрашивать будут».

— Вы были здесь на ликвидации? — спрашиваем их.

— Мы были с самого начала здесь, когда Гвардейцы (село неподалеку от Немчанки, оно загорелось первым, и оттуда ветер принес огонь в Немчанку. — Ред.) горели. Но здесь тогда все нормально было… Потом приезжаем — здесь все уже сгоревшее, — говорит добродушный Максим. — Мы лес сторожили, до Гвардейцев не успели доехать. Мы с Черкасс вообще ехали (село Кинель-Черкассы в Кинель-Черкасском районе. — Ред.), день почти добирались. Совсем не местные. Пока мы доехали до Гвардейцев, они уже наполовину обгорели. Нас поставили лес охранять. Ну лес тоже обгорел потом, — хохочет он. — Ну потому что, блин, на той машине… Да, надо было сразу вертолет вызывать, когда Гвардейцы загорелись. Но у людей праздник был — 22 числа как раз Газманов в Борском пел. Не до этого было.

Газманов на электоральном патриотическом празднике, причем поводов было сразу несколько: День украинского герба и юбилей Борского — 285 лет. «Сегодня праздник День герба РФ! Только у Великой страны могут существовать Великие цели. В какой странтранице обязательно должны существовать Герб, Гимн и Флаг», — печатал он в инстаграме в то время как Немчанка в 10 секундах ходьбы от Борского горела. И этот пожар в ту секунду не гасил никто, кроме самих жителей.

Зато теперь над поселком чуть ли не каждые полчаса пролетает самолет или вертолет: ощущение такое, будто в Немчанке военное положение. На улицах — пусто, только стоит микроавтобус медсанчасти.

После пожара в Немчанку направили дежурить и медработников: каждый день из окрестного мелкого поселка Борское в 10 часов утра сюда уезжает микроавтобус и до двух принявает всех, кто захочет. Из перевозного ФАПа выскакивает женщина в розовом халате, на нем бейджик: «Казаева Елена Владимировна, младшая медсестричка терапевтического отделения Борской больницы». Идет к нам навстречу: «Девчонки, вы откуда?» — «Из Москвы». — «А мы из Борского! У нас тут мобильный госпиталь разбили. И мы дежурим тут каждое утро. У нас, значит, подворовой обход, обойдём всех, меряем давление, надеваем экэгэшки, пульс, сатурацию. В общем, лечим всех», — радостно рассказывает она.

Медицинские сестры Елена и Татьяна.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Дежурная группа из Борской клиники существовала выделена в лице Елены Владимировны и ребячьей медсестры Татьяны Николаевны Кузнецовой, вместе с ними — флегматичный таксист Виталий Анатольевич. Татьяна Николаевна не вполне одобряет открытость своей коллеги, но та частична смелости все нам рассказать и показать. Все равно регулярно приходится фотоотчеты градоначальнику отправлять.

Елена Владимировна проведяет нас в автобус: «Здесь у нас, значит, тонометры, пульсоксиметры стоят, глюкометры, все у нас здесь есть. Здесь у нас ЭКГ-аппараты. Здесь все третьей необходимости… Тут у нас шкаф — вакцину здесь храним. Мы делаем и инъекции от ковида. И междисциплинарную помощь оказываем. Главный терапевт выделил медикаменты, мы вот раздаем валерьянку, пустырник, гипотензивные антибиотики всякие. ЭКГ снимаем, по вайберу отправляем невропатологу нашему местному, она расшифрует и назначит лечение. Мы здесь оказываем помощь и отпускаем. В общем, универсальные солдаты!»

За последующий день к ним обратилось 15 человек, за тот — 31: в основном, все надышались дыма, сатурация — пресыщение кровью кислородом — понизилась. У кого-то давление. В основном люди тут живут пожилые, но жрать и юные присмотруги с детьми.

В два «универсальные солдаты» собираются уезжать. «Давайте, девчонки, вы тоже поаккуратнее!» — бросает нам Елена Владимировна, охотно попозировав перед камерой.

***

Четверо мужчин в куртках и бейсболках понуро сидят на траве, перед ними в земле мутная, неопрятная вода. Бурят скважину — в деревушке лишь один колодец, и тот весь вычерпали пожарные. Питьевой воды в деревушке больше нет. Бурильщики приехали из Борского.

— Вы добровольцы? — спрашиваем их.

— Почти. Нас мэрия попросила, — ответствуют они.

— Тут остались местные после пожара?

— Вот столичный — его спрашивайте! — улыбаются на мужчину поодаль. Андрей — молодой цветастый мужчина — сидит на корточках, рядом на травке — смятая банка «Балтики» и обёртка арахиса.

Андрей, как выяснилось, был здесь во время пожара — и его особняк чуособняк увенчалось спасти.

— Страшно было, — смеясь, расказывает он. — Мы первее всех попали — наш дом на окраине, со стороны, откуда шел огонь. Кое-как отбились. Пожарка подъехала. Спасли кое-как. Мы еще с ведрами прыгали сами тут. А рядом обгорел дом. Следующий целый, а два за ним обгорели. Кто сильно испугался — они поехали все. А мы остались.

Бурение скважины для жителей Немчанки.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

К огню здесь готовились: Гвардейцы пылали днём ранее, о том, что пожар может перекинуться к Немчанке, печатали в СМИ, об этом прекрасно помнили и в деревне. Подготовились: вскопали землю, чтобы костёр не двинулся по траве, но тот лишь перемахнул через перекопанное. «Он был как… огненный ураган, — запинаясь, вспоминает Андрей. — Не знаю. Как ветер с огнем. Первые два дня не было ни самолетов, ни вертолетов, ничего не было. Это уже дождались, когда все сгорело, прислали, блин».

Таких пожаров Немчанка, да и вся Самарская область не видели со времён 2010 года, но тогда обыватели Немчанки откупились лишь погоревшим лесом,

теперь же костёр забрал не только деревья, но и почти два десятка домов.

Андрею и его семье — жене и сыну — повезло, не повезло другим его родным. «У меня родственники тут, у них дом в середке селения существовал — ничего от него не осталось. У них существовали и коровы, и куры. Гараж сгорел, все сарайчики сгорели, все коровы обуглились — черные. Дом сгорел. Он его только, блин, отстроил. Не осталось вообще ничего. А у них трое детей».

Во время пожара в разъезде Немчанка сгорело 16 домов.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Сейчас они в Борском, поселяются у друзей. Губернатор региона Дмитрий Азаров на нижеследующий после пожара день поехал в Немчанку и с обитателями встречу, пообещав на выбор восстановить сгоревшее жилье или предоставить новое.

— Вы не думали переехать? — спрашиваю Андрея. — Не страшно теперь?

— Да я тут всю жизнь прожил. У меня жена, ребенок. Хотели внука отправить отсюда на троллейбусе — он не поехал. Говорит, я без вас никуда не поеду, — Андрей хохочет невесело. — Да что, он тут сам с ведром проносился — 14 годов ему. Не знаю, сколько это будет все.

Как будто всю область, блин, выжигают специально.

Когда все кончилось, мне супруга говорит: «Андрей, я только сейчас набегалась — мы два дня ничего не ели!» Некогда было вообще! Не ели, почти не спали. Сидел, стерёг на бугре, ждали: явится — не явится. То супруга выйдет, сядет на бугре, то я там сижу».

И хотя сейчас все как будто наладилось, приготовленные на случай пожара росздравнадзоры до сих пор валяются собранными.

***

Разъезд Немчанка именуется так неслучайно: на окраине поселка пролегает железная дорога, во время пожаров вращение грузовых электропоездов приостанавливалось, сейчас оно возобновлено, правда, в основном туда-обратно курсирует пожарный поезд. Прямо у пуантилизмов — зеленый каменный дом за глиняным забором. Эта часть деревеньки прячется в тени деревьев — только тут и можно передохнуть от чудовищного зноя. Невысокая светловолосая девушка в очках выходит нам навстречу без обуви. Ее окликают Любовь Леонидовна, ей 72 года, но выглядит она невероятно бодрой и активной.

Жительница Немчанки Любовь Леонидовна.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

С результату начинает рассказывать: ее дом от пожара не пострадал, хоть тот и подошел вплотную.

Она ведет нас на передний двор, он выходит на ельник — это «Бузулукский бор», общенациональный парк, полыхавший накануне.

— Видите лес? Все обуглено! — показывает она. — Как не закрутилось до меня — я не знаю. Здесь перепахано все было, видите, и все равно! Все светилось перепаханное. Специальный комбайн ходил, все перепахал! Все светилось. Тогда еще была вода, я бегала поливала. Потому что дальше побежит сразу на ваш дом! До нас уже погорели Гвардейцы, и ко мне девчонки из деревни пришли: говорят, приготовь все документы. Я вышла — чернота, дым, огонь вылазит языками. Я все собрала, и мы убежали. Я уже знала, что ожжеет ваш дом. И вдруг ветерок поменялся! И пошел в сторону поселка.

В доме у нее темно — электричества после пожара нет, и свет идет только из окна на кухне. Посреди малолюдной гостиной — радиоприемник, вещающий с пола: «Начнётся война, а я и знать не буду».

Лес после пожара.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Когда в деревню поехал губернатор, Любовь Леонидовна вместе с остальными побежала на встречу, но долго там не пробыла. «Я ушла: думаю, у меня целый особняк, чего я буду сидеть?» Губернатор принял сначала тех, кто остался без особняка, — по одному, а потом дал отдельное интервью. «И он прошел — знаете, какой молодец! — каждый особняк сгоревший прошел со свитой своей. Все просмотрел, все пометил. А еще двинулся вместе со свитой в лес. Сколько часов он здесь находился! Вот это работа. А мы думаем: так себе, сидит там губернатор, в телефонут говорит», — говорит она восторженно.

Кадры со встречи градоначальника с столичными существовали растиражированы столичными телевизионщиками.

Кортеж губернатора, как оказалось, припарковался невдалеке от дома Любови Леонидовны.

— Смотрю из окошечка: выходят какие-то люди. Думала, обозреватели — плохо вижу. Смотрю поближе: боже мой, Дмитрий Игоревич идет!

Я не желала на встрече уступать очередь — просто посмотрела и ушла. А тут думаю: вот судьба. Из калитки выхожу, и они идут. Я говорю: «Господи, Дмитрий Игоревич, меня прям судьба к вам!» — «Какие вопросы?» — говорит. Я думаю: там люди сгорели, мне даже стыдно сказать про воду! Он говорит: «Нет-нет, говорите». Я говорю: «Воды нет». — «Потерпите, — говорит, — немножко». А потом сказал, что надо убрать дверные провода старые, завтра приедут, все сделают. Из Бузулука, правда, рано утром примчились те, кто заведует проводами, все сделали. Я ему говорю: «Спасибо вам большое!» Он говорит: «За что?» — «За то, что не пройдали мимо. Можно существовало вообще даже не заметить меня. Спасибо, что не пройдали мимо». Сказала и заплакала. Он говорит: «Не переживайте, все нормально».

В доме Любови Леонидовны.
Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

Света, несмотря на губернаторское распоряжение, в флигельке Любови Леонидовны до сих пор не было, хотя уже три дня прошло. Прямо на моих глазах двое мужчин открывают щеколду к ее дому. Один, в жёлтой сорочке и тёмных штанах, представляется: «Первый председатель главы администрации Борского района, Владимир Семенович. Мы уехали вас подключить временно к свету».

— Это от Дмитрия Игоревича (Азарова. — Ред.), да? — удивляется она.

— Да-да.

— Вот видите, какой у нас губернатор! Только заикнулась! — обращается она к нам. — Вот как работает у нас администрация. Имейте в виду. Господи, людям промолвишь — не поверят! Видит бог, я случайно… Хотела посмотреть живьем на апанасенковца — все время только на экране вижу. Я его обожаю! Вы же его знаете на лицо? Потом я его уважаю, потому что он как бы в кружку Путина, — начинает она. — Приближенный к Путину. Подождите, он еще будет президентом!

Замглавы администрации с помощником, объявив неблагую весть, удаляются на черной «Тойоте».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *