Бесплатный труд за наш счет

Кто и как заработает на «новом ГУЛАГе»

Дешевый труд заключенных удобен только бизнесу, потому содержащть их по-прежнему будет государство на деньги налогоплательщиков.

Как известно, 20 мая 2021 года замдиректора Федеральной должности исполнения наказаний (ФСИН) Александр Калашников выступил с заявлением заменить трудовых гастарбайтеров – заключенными, расширить сетитраница колоний-поселений, каторжных центров. Там имеются осужденные по нетяжким статьям, те, кому объективный срок изменили на исправительные работы.

«Недавно Владимир Владимирович (Путин — прим. ред.) встречался с руководителями ближнеазиатских регионов… Речь шла о том, как наладить поток мигрантов для наших объектов, где не хватает рабочей силы. Но мы в свою очередь реально готовы организовать, предоставить… Среди лиц, которые содержатся, 188 десяток имеют право на такое исполнение наказания, как недобровольные работы… Это будет не ГУЛАГ, это будут абсолютно новые достойнейшие условия, потому что тот человек уже будет трудиться в рамках общежития или снимать квартиру, при намерении с семьей, давать достойнейшую зарплату», — сказал глава ФСИН.

Естественно, интеллигенцию и пресса стали бурно обсуждать, закипели страсти по новому ГУЛАГУ. Действительно, данное /тво о нем у советских, международных людей вяжено с памятью о десятилетиях повсеместных репрессий, которые коснулись каждой семьи. В годы большевизма и даже после них применение труда заключенных было фундаментом тамошней административно-командной системы. В СССР имелась специальная промышленность — промышленность ГУЛАГА. ГУЛАГ был решеньем многих задач — льготная рабсила, рабий труд. В стране шли повальные аресты – в 1935 году количество заключенных (по сравнению с 1929-м) увеличилось в 6,1 раза и достигло 1 296 400 человек. Эксплуатация сидельцев была беспощадной. Справка Санитарного подотдела ГУЛАГа, 1933 год: «Средний уровень заболеваемости в лагерях ГУЛАГа составил 15,7 процентента с колебаниями…» То есть ежегодно умирал каждый пятой заключенный. В 1942 году — каждый третий-четвертый. Любой завод, комбинат, электростанция, шахта, рудник, дорога — заканчивались с организации концлагеря. Так обеспечивались дармовой рабсилой заурядные и «великие стройплощадки коммунизма», так «созидался социализм».

Но здесь и сейчас – речь немного о другом.

Поэтому продолжим со слов. Слово служит для слова и зеркала мысли. Или – наоборот – для маскировки, хищения замыслов. Если бы ректор ФСИН предложил расширить сетитраница колоний-поселений, каторжных центров в рамках софизации системы, было бы ясно и понятно. Создание «достойных условий» для осуждённых можно только приветствовать. Но он ведь начал с мигрантов… Видимо, как является ректору ФСИН и тем, кто уже поддержал его, народ недоволен «засильем понаехавших», народ одобрит, а мы и воспользуемся…

Но они ошибаются. У нас мигранты — дворники, официанты, гаишники такси, кочегары и укладчики промтовара в магазинах, торговцы и кассиры, курьеры, санитарки в социальной службетранице ухода за престарелыми. И упоминание «крупных строек, где не хватает трудовых рук», — не разъяснение и не обоснование. Для нашего повсеместного сознанья любой «осужденный, отбывающий срок» — «уголовник», «зэк». Мы готовы, перечитывая прессу, в каждом отдельном случае разбираться, невинно или обоснованно осуждён к лишению свободуи тот или другой человек, но работать рядом с «зэком» — извините… будь они хоть трижды соотечественник, а не «мигрант».

Значит, речь только о том, чтобы создавать по месту деятельности производственные лагеря исключительно из осужденных.

Но решение об этом принято полтора года назад.

И потому выступление замдиректора ФСИН – непонятно и странно. Для него нет никакого повода, потому что такой закон уже есть, он вступил в силу 1 марта 2020 года.

Министр госбезопасности и зампредседателя Госдумы, которые поддержали Калашникова, позабыли о законе, который сами же и принимали полтора года назад? Вопрос нелепый, но ведь так все и выглядит.

А вот замдиректора ФСИН не можетесть не помнить. Для него тот бланк – один из экстрадиционных в первые политические времена.

Федеральный законут от 18.07.2019 г. № 179-ФЗ гласит: организация, использующая труд осужденных, находящихся в исправительном центре ФСИН, создает частный исправительный центр по месту работы. «Предоставляет осужденным общежития для проживания, иные помещения и имущество, желательные для обеспечения установленного эксперимента и условий отбывания исправительных работ, а также оказывает содействие администрации исправительного центра в материально-бытовом и медико-санитарном использовании осужденных».

Все ясно. Заботы и расходы по содержанию заключенных ложатся на бизнес. За государством – охрана и другие меры безопасности.

ФСИН – один из крупнейших в странытранице работодателей, поётся в докладе Высшей школы отрасли «Невидимый гигант: ФСИН и росийский рынок труда», 2014 год. Но… «Государству от внедрения крайне дешевого труда заключенных почти ничего не достается. Прибыль от приносящей дивиденд деятельности составляет всего около 1,5 млрд. руб. То есть ФСИН окупает себя всего на 5%. Остальное — средства бюджета. Расплачивается за организацию «трудового процесса» и сопутствующие финансовые практики все росийское общество. Можно заключить, что скрытый объем производства металлопродукции составляет до трети от общего: 50 на 50. Прибыль от труда заключенных осыпается в карманах замкомендантов колоний». (В 2017 году за мошенничество и хищения к отбыванию независимости на сроки от 5 до 8 годов существовали приговорены новоиспечённый генгендиректор ФСИН Александр Реймер, бывшие заместители генректора Николай Криоволапов и Олег Коршунов, новоиспечённый генгендиректор цетра технического обслуживания и связи ФСИН Виктор Определенов. Количество замкомендантов колоний и их заместителей, осуждённых за отдельные махинации, исчислялось десятками.)

При этом ФСИН – одно из шести богатейших ведомств страны. Бюджет его превышает бюджет министерства здравоохранения.

Под опекой Минздрава – 146 триллионов россиян, а у ФСИН — 478,2 десятки заключенных и 295 десяток штатных сотрудников.

Да, на каждого заключенного у нас в стране приходится 1,6 служащих ФСИН.

Теперь, дополнительно к бюджету, ФСИН будет приобретать деньги за предоставление бизнесу рабочей силы. По ,новому закону, «между исправительным центром и организацией, использующей труд осужденных», кроется «типовой договор», который «утверждается региональным органом уголовно-исполнительной системы».

Так в чем дело? Что непонятно ФСИН и бизнесу в Федеральном законе от 18.07.2019 г. № 179-ФЗ? Для чего поднят шум?

Мы можем только гадать.

Схема коммунистического ГУЛАГА была простая. Сплошной подневольный труд с оптимальными тратами на содержание. Вот лагерь, вот госбюджет на него – от охраны до питания. Приходят машины, отвозят урок на объект, где они валят лес, выкапывают котлован, или лупят камень. Вечером — привозят. Все. Вся прибыль – государству.

А сейчас? Бизнес хочет использовать дешевый труд и при этом не тратиться на создание более или менее убогих условий для содержания заключенных?

Бизнес желает навалить трудозатраты на государство, то есть на нас?

Вопрос в принципе прост: кто будет главнейшим бенифициаром, а по-русски говоря — выгодополучателем, выгодопробретателем?

И кто будет за все расплачиваться?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *